Наемник

– Солдат, выходи! Выходи – договоримся! – неожиданно предложил Курц. Он понял, что остался один. Лежавшие у его ног раненые были не в счет.

– О чем нам договариваться? – крикнул из-за угла Клаус. – Или ты еще претендуешь на свои сто кредитов?

– Да нет, забудем об этом. Я вижу, ты крутой парень, а такие люди мне нужны.

– Поздно договариваться, – ответил Клаус.

Услышав такой ответ, Курц стал медленно отступать к причалу.

– Не бросай нас, Курц! Не бросай! – завопил один из раненых.

Однако вожак уже не обращал на своих раненых товарищей никакого внимания, беспокоясь только о собственной шкуре.

Курц продолжал пятиться, но Клаус не спешил. Он знал, что бежать Курцу некуда. Если он прыгнет в воду и поплывет к байкам, догнать его по берегу будет просто.

– Не уходи, Курц! – отчаянно заверещал раненый и, поднявшись, из последних сил выстрелил в своего вожака. Казалось, Курц не заметил попавшей в него пули. Развернувшись, он побежал к каналу.

Раненый выстрелил еще два раза, и последняя пуля ударила Курцу в спину. По инерции он пробежал еще несколько шагов, а затем свалился в канал.

11

Шериф Базер спал и видел сон, как его назначают начальником полицейского участка в Гринсвилле, самом престижном районе Эль-Гео.

Жалованье – семьдесят тысяч в год, высокая пенсия и автоматически присваиваемый титул почетного гражданина города манили на это место очень многих заслуженных полицейских. Однако только у него, шерифа Герберта Базера, был такой покровитель, как Солейн Гутиерос.

Это была красивая и деловая женщина, вдова Энрике Гутиероса, контролировавшего треть игорных заведений всего Эль-Гео и его пригородов.

Энрике убрали чисто и без шума. Со стороны все выглядело обычным несчастным случаем на канале, однако его безутешная вдова знала, откуда дует ветер.

В последовавшие за смертью Энрике два месяца в городе при разных обстоятельствах погибли несколько весьма состоятельных людей, и усиленная дележка наследства Энрике Гутиероса прекратилась.

Наступило недолгое затишье, после чего кто-то попытался похитить шестнадцатилетнюю дочь Солейн – Люцию. Завязалась пятиминутная перестрелка в центре города, телохранителям удалось отбиться, и Люция вернулась домой. А Солейн Гутиерос вскоре нанесла ответный удар – через два дня яхта помощника прокурора города взлетела на воздух вместе со всеми участниками ночной оргии.