Охотники за головами

 – У парня с такой физиономией наверняка припасена бутылочка солдатского джина…»

– Как ваше имя, дежурный?

Оператор испуганно посмотрел на Фонтена и, вскочив на ноги, гаркнул:

– Тамп Флоренс, сэр!

– Послушайте, Тамп, у вас глоточка джина не найдется? А то здесь как-то прохладно.

– Как можно, сэр… Я ведь на посту…

– Ладно, Тамп, не жмитесь, неужели вам жалко глоточка дрянного джина для доктора Фонтена?

– Нет, сэр, не жалко.

Оператор пошарил в тумбочке и достал уже ополовиненную бутылку без этикетки.

– Пожалуйста, сэр. Только стакан у меня – того… Грязный…

– Ничего, давай какой есть, – махнул рукой Фонтен. Он еще раз взглянул через окно на саркофаги, и новый приступ крупной дрожи начал сотрясать его тело.

Пока Тамп Флоренс вытряхивал из стакана не то крошки, не то дохлых насекомых, доктор Фонтен запрокинул бутылку и сделал из горлышка два больших глотка.

– Вы уже обошлись, сэр? – подошел со стаканом дежурный.

– Да… Спасибо, Флоренс… – Доктор вернул бутылку. – Это было незабываемо…

Он еще раз взглянул внутрь бокса, и ему показалось, что он увидел тень.

Да, это была движущаяся тень. Фонтен даже поднялся со стула, думая, что кто-то из сотрудников вошел в бокс, но там никого не было. Опутанные трубками и проводами саркофаги были закрыты, и их крышки держались на мощных винтах.

На посту появился Браун:

– Все уже в сборе, сэр. Выкатывать «первого номера»?

– Да, Браун, идемте. – Фонтен поднялся со стула и, проходя мимо Флоренса, заговорщически ему подмигнул.

Тот расплылся в довольной улыбке – как же, угостил самого Луи Фонтена.

«А вот с Дюма и Гринсбергом я, конечно, дал маху», – подумал доктор. Он вспомнил, как тогда, под сумрачными сводами склепа, эти двое, подбадривая себя шуточками, вскрыли печать заклятия.

Они еще пошутили, что делят ответственность пополам. Как оказалось, смеялись они зря – смерть их была страшной.

Медики ничего не смогли поделать – заболевание было неизвестным. Вскрытие тоже не дало никакого результата. Пролежав одну ночь в морге, трупы изменились так, будто несколько месяцев провалялись в болоте.

Это были неприятные воспоминания, и Фонтен постарался переключиться. Он думал то о деньгах, то об оставленной кафедре в университете, то о женщинах – ведь он был еще не так стар. Но как Луи Фонтен ни старался, его мысли возвращались к опасности и уже понесенным потерям.

«Что будет, если из-за моего неумения объекты сумеют активизироваться? – задавал себе вопрос доктор Фонтен.