Нарисуй мой мир

В этот момент хочется найти место, в котором тебе будет тепло и уютно, а не лицезреть вечно угрюмый серый город с такими же серыми людьми.

Решив, что сегодня побуду бунтаркой, не выпрямляя свои вьющиеся волосы, заканчиваю банные процедуры. Машинально орудуя кисточкой, прохожусь косметикой по лицу, оставляя внимание на раскосых глазах, из-за разреза которых ко мне ещё с детства прилипло прозвище «лиса», что несомненно мне льстило и вызывало желание подчеркнуть свою особенность так же, как это делала мама.

Я всегда считала себя красивой девушкой и пела оды своим генам, доставшимся мне от родителей. Жгучая итальянская кровь мамы, щедро разбавленная английской чопорностью отца, делала мою внешность по истине, хм, интересной, от чего я с малых лет привлекала к себе всеобщее внимание.

С тех пор прошло много времени и событий, которые в корень изменили мое отношение к жизни, выработав привычку уделять минимум внимания своей внешности, но стрелки именно с тех времен остались моей визитной карточкой.

Они делают глаза невероятно выразительными, приковывая к себе любопытные взгляды. Именно так говорила моя мама, пока я с восхищением наблюдала как она выводит тонкую стрелку на веке, придавая своему взгляду необъяснимую магию.

Сделав последние штрихи, расплываюсь в лучезарной улыбке, своему отражению. Чувствую, как тело наполняется уверенностью и мысленно благодарю человека, придумавшего женскую косметику. Она свела миллионы сердец вместе, и, однозначно повысила процент демографии.

К сожалению, хорошее настроение растворяется в тяжелых приближающихся шагах, пока я тянусь за своей любимой кружкой. Рука так и зависает в воздухе, пока сердце начинает отбивать чечетку, отдавая гулкими ударами прямо в горло.

– Кэтлин, какого чёрта ты так наплевательски относишься ко мне? – лицо мужа искажает недовольство, а чёрные брови от напряжения создали между собой глубокую морщинку. Она напоминает стрелу, готовую пронзить меня на сквозь.

– Из-за тебя я не выспался. Неужели так сложно не шуметь? – всё ещё хриплый ото сна, но уже стальной голос Роберта отдаётся резью в ушах, от чего виски мгновенно пронзает мощнейшей кластерной болью.

Я ведь не хотела. Была тихой, как ползающий под ногами таракан. Мда, вот тебе и доброе утро.

– Роб, прости, у меня и в мыслях не было будить тебя, – нервно улыбаюсь, пытаясь исправить гневное настроение мужа.