Оставь мне музыку!

«Цветочная лавка леди Виолетт» – гласила красивая вывеска. Вирджин уже собиралась нырнуть в знакомую обстановку – лавка принадлежала её матери, и на втором этаже находилась их небольшая квартира, – но на пути внезапно возникло препятствие.

У входа в лавку с большим букетом алых роз стоял омэйю. Конечно, встретить высшего в дверях цветочного магазина не было чем-то удивительным или странным. Омэйю часто посещали материнскую лавку, и Вирджин не раз уже сталкивалась с ними, когда те приходили, чтобы сделать заказ, или уходили с цветами наперевес.

Но этот омэйю явно выделялся из всех прочих клиентов. Вирджин ошарашено замерла в нескольких шагах от высшего, начиная приходить в себя.

Омэйю был зол. Он кричал что-то чуть ли не на всю улицу и нервно тряс букетом, отчего с цветков на мостовую опадали алые лепестки. Вирджин с недоумением смотрела на него, так как никогда прежде не видела, чтобы высший вёл себя подобным образом. Обычно омэйю отличались невероятной сдержанностью и прекрасными манерами.

Они даже здоровались с ней, отвлекаясь от заказа, когда ей случалось проходить мимо в лавке.

– Добрый день, юная леди! ? слышала она себе вслед.

Обычно Вирджин оборачивалась, заливаясь пунцовым румянцем, и делала подобающий книксен, чем нередко заслуживала похвалу для своей матери.

– У вас милое дитя, леди Виолетт, ? говорили омэйю, заставляя и леди Виолетт опускать взор и произносить слова благодарности за столь лестную оценку.

Но сейчас всё было совершенно иначе.

Ярко-жёлтые с молнией-зрачком глаза омэйю горели устрашающим пламенем. Вытянутое лицо успело потерять благородную бледность, окрасившись в зеленовато-коричневый и став оттого ещё более пугающим. Вирджин инстинктивно отступила на шаг назад. Омэйю были значительно сильнее людей, и потому оказаться рядом с высшим, когда тот в гневе могло быть опасно.

– Я не буду! ? возмущенно кричал он. ? Почему я должен это делать?!

Вокруг него уже собралась небольшая толпа, судя по одинаковой форме с ярко-зелёными нашивками на плечах ? его слуг, но среди нескольких окруживших высшего мужчин Вирджин также заметила ещё одного омэйю.

Тот был значительно старше и вёл себя именно так, как и полагалось высшим: сдержанно и рассудительно.

– Эри! ? пытался дозваться он до младшего. ? Мы же с тобой всё обсудили!

– Эри-сама, прислушайтесь к Эдгару-сама! ? просил один из слуг, осмелившийся подойти к своему господину чуть ближе, чем все остальные.