Оставь мне музыку!

В кабинете директора Вирджин была лишь однажды – за день до поступления в эту школу. Она приходила сюда с матерью и хорошо запомнила тёмную неуютную комнату, напичканную дорогими вещами без всякого вкуса и идеи. Здесь были и золотые настенные часы, и здоровый хрустальный глобус, и роскошные парчовые портьеры, и широченные кожаные кресла. Собственно, за пять лет кабинет не сильно изменился, разве что на столе прибавилось дорогих побрякушек.

– А вот и наша Вирджин, – поприветствовала её улыбчивая дородная директриса.

– Здравствуйте, – вежливо ответила Вирджин, чувствуя, как внутри всё сжалось от напряжения.

– Проходи, дорогая, – почти ласково предложила директриса, и Вирджин подчинилась. Бесшумно ступая по мягкому дорогому ковру, она слышала, как стучит в такт её шагам неугомонное сердце.

Возле директорского стола стояло два кресла с высокими спинками. Вирджин не сразу поняла, что одно из них занято, и была крайне удивлена, когда перед ней вдруг выросла фигура омэйю Ву!

– А вот и моя верная фанатка! – с улыбкой начал он, а Вирджин ошеломлённо замерла.

– Конечно-конечно, омэйю Ву! – льстиво замельтешила директриса. – У нас за школой отличная оранжерея, и в перемены там почти всегда пусто!

– Вы же не против прогуляться со мной, мисс Вирджин? – мягко спросил Ву, на что лишённая дара речи Вирджин смогла только кивнуть.

Она никак не могла поверить, что это не сон и не иллюзия! Омэйю Ву – такой далёкий и желанный – шёл рядом с ней и любезничал, словно Вирджин была не какая-нибудь юная глупышка, а настоящая леди!

– Давно вы любите музыку, мисс Вирджин? – Казалось бы, банальный вопрос, но для Вирджин он имел невероятное значение.

– Очень! С самого раннего детства! – призналась она. – Это прозвучит ужасно нелепо, но я почти с пелёнок пою ваши песни. Они такие… такие невероятные!

– Ну-ну, не стоит комплиментов, – улыбка Ву стала значительно шире.

Вирджин исподволь косилась на омэйю и находила его всё более и более привлекательным. Он был высок и широкоплеч, в его руках чувствовалась та самая властная сила, по которой сходят с ума все женщины. Черты лица, несмотря на приличный возраст, как и у всех омэйю, отличались правильностью и невероятной красотой. Ни следа морщин! В золотых глазах можно было просто плавиться. От радости, счастья и… потом, уже потом от чего-то более интимного.