Рекс

– Каррот, ты попал! – крикнул в рацию Свенсон.

– Вроде, – отозвался тот, видя, как белый микроавтобус бросает из стороны в сторону.

Он знал, что происходило в его кабине, – сидевшие рядом пытались перехватить руль у раненого водителя.

Неожиданно задние створки фургона распахнулись, и Каррот резко выжал тормоза. Сверкнул маркер гранаты, она ударилась об асфальт в нескольких метрах впереди. Каррот пригнулся, и на него посыпались осколки лобового стекла, а затем по крыше замолотили огромные куски асфальта.

Машина Свенсона пронеслась справа, ударилась о бордюр и, потеряв колпак, помчалась дальше.

Каррот попробовал завести заглохший двигатель, но тот не поддавался, хотя стартер, рыдая, пытался его оживить.

Между тем спереди донесся грохот – белый фургон сбил мачту освещения и врезался в угол магазина.

От удара он перевернулся, и к нему тотчас выскочил Свенсон.

Загудели автомобильные гудки – водители требовали освободить улицу, но, когда послышались автоматные очереди, сигналы стихли.

Каррот видел, как Свенсон, расстреляв один рожок, на ходу сменил его и, обежав фургон с другой стороны, покончил с командой киллеров.

Выбравшись из машины, Каррот посмотрел на расплывавшуюся из-под мотора лужу масла и, прихрамывая, двинулся вокруг небольшой воронки к Свенсону.

Оружие он доставать не стал – к месту происшествия уже подъезжали патрульные машины, и к перевернутому фургону Каррот подошел одновременно с полицейскими.

Они стали выскакивать из машин и кричать Свенсону, чтобы тот дальше отошел от положенного на асфальт пистолета-пулемета.

– Вы с ним? – спросил остановившийся рядом патрульный.

– Да, офицер. Мы из службы охраны мистера Юргенсона, на которого было совершено покушение.

– Оружие есть?

– Да. Во внутренней кобуре. Там же разрешение на ношение.

– Ладно, иди вон к той машине, с номером триста сорок два на борту. Энди, прими этого и проверь его ствол!

21

В комнате пахло блевотиной и страхом – она повидала многое.

Юргенсон знал это по собственному опыту, поскольку ему в свое время пришлось не одну ночь провести пристегнутым к батарее наручниками, с направленной в лицо лампой, такой яркой, что на другой день шкура шелушилась, как от загара.

Память Юргенсона хранила многое из прошлого, но это было давно, а теперь он смотрел по сторонам с чувством крайней брезгливости.