Сотая просьба

 – Вот, пришла сказать вам «спасибо».

С этими словами она водрузила на мой стол прямо поверх зеленовских бумажек огромный торт с разноцветными кремовыми розочками.

– Не знаю, что было бы со мной и моими мальчишками, если бы не вы, – сказала она, а щеки ее при этом вспыхнули пунцовыми огнями.

Торт выглядел великолепно, и мой организм не преминул напомнить, что за весь этот сумасшедший день я так и не успела пообедать. Больше всего мне хотелось откинуть прозрачную крышку и вгрызться зубами в нежную бисквитную плоть подарка.

– Спасибо, – я взглянула на Анечку.

Та с трудом оторвала взгляд от розовой, самой крупной и жирненькой розочки и грустно улыбнулась. По всему было видно, что подобные угощения на их столе появляются нечасто.

– Но, знаешь, у нас такое не принято, – сказала я, отодвигая торт к краю стола, чтобы избежать ненужного искушения. – Лучше отнеси его своим ребятам. Вам есть, что отпраздновать.

– Нет-нет, – затараторила секретарша, хотя весь ее вид кричал «О, да!».

 – Это вам… Хотя если вы настаиваете… Но нет, я не могу… если только вы вдруг не любите такие торты, хотя… он такой свеженький, прям сегодняшний.

– Хватит! – поставила я точку в ее борьбе с собой. – Убирай это с моего стола.

Я собрала все оставшиеся силы и начла решительно закутываться в плащ. И тут Анечка вцепилась в мою руку:

– А давайте съедим его вместе! – обрадованно произнесла она. – Приглашаю вас в гости, я живу совсем рядом, сейчас заберем моих мальчишек из садика и устроим маленький праздник.

Пойдемте, а? Пожалуйста!

Не знаю, что нашло на меня в тот момент. Возможно, у меня выработался инстинкт на слово «пожалуйста». А, может быть, я не смогла отказать, глядя в Анечкины глаза, широко распахнутые и горящие надеждой.

– Ну, если только ненадолго, – пробурчала я и, ругая себя за слабохарактерность, поплелась за ней.

Вопреки моим ожиданиям, вечер удался. Дети секретарши оказались потрясающими мальчишками.

– Знакомься, это Спартак, – она указала на мальчика постарше, с темными волнистыми волосами и жгуче-черными глазами.

 – Ему шесть лет и он сегодня обляпал манной кашей своего лучшего друга. А это Самуил, – теперь ее палец указывал огненно-рыжего зеленоглазого малыша. – Ему четыре, и он опять сегодня порвал штанишки на коленке. Чего с ними делать, ума не приложу.

При этом она посмотрела на юных хулиганов таким любящим взглядом, что стало понятно: задать им заслуженную трепку у нее не поднимется рука.