Шуньята под соусом демиглас

Напрасная болтовня наряду с жарой истощала силы. С каждым произнесённым словом из тела понемногу утекала жизнь. Я выдыхал её, ощущая, как она жжёт лёгкие и язык, горячая, словно кровь. Вместе с ней выходили злоба и раздражение, и в конце концов не осталось ничего – только отрешённое спокойствие мудреца в нирване. Или висельника в петле, что вероятнее.

– Мира тебе, пизда ты тупая, и гармонии с собой и со всем сущим, – из последних сил пробормотал я, не стараясь перекричать полоумную вьетнамку. Чего она хотела – понятия не имею.

Может, пыталась меня прогнать, а может, поведать о бессмысленности жизни. Оба варианта казались одинаково правдоподобными.

Я знал, что на кухне у них полно объедков. И она могла бы по доброте душевной вынести мне лапшу или какой?нибудь бульон – сошло бы что угодно, я был неприхотлив и смирен, будто дитя. Но слово «милосердие», видимо, на вьетнамском звучало как «иди на хуй, шмара», поэтому мы немножко недопоняли друг друга.

Собрав волосы в хвост, чтобы подставить ветру взмокшую от пота шею, я закрыл глаза.

Плевать, подумалось мне, делайте что хотите: соскребайте меня с асфальта, тащите на задний двор, кидайте в мусорный бак, но сам я никуда не уйду. Если такова судьба, сдохну прямо здесь под аккомпанемент вьетнамского мата.

Именно в этот момент из глубин головы раздался голос. Он сказал…

Да неправда, не он, а она. Голос был женский, но не принадлежал ни хозяйке забегаловки, ни моей maman, ни одной из подружек. Я никогда не слышал его прежде, вернее будет сказать, что он мало походил на человеческий.

У людей не бывает такого умиротворяющего спокойствия.

– Ты живёшь в иллюзиях, котик.

Я даже решил, что ослышался. Или, что вероятнее, меня настиг предсмертный диметилтриптаминовый бред. Ну, знаете, когда человек готовится отбросить копыта, его агонизирующий организм вырабатывает особое вещество, по действию чем?то похожее на ЛСД. И отсюда глюки, свет в конце тоннеля, хор ангелов и тому подобная фигня.

Так говорила психолог из соцобеспечения, а она баба умная, хоть и стерва, поэтому не было оснований ей не верить.

– Чего? – растерянно спросил я. – Ты вообще кто?

– Мудрость и здравый смысл, – отозвался голос. – Но ты, принц Рама, можешь обращаться ко мне как к Васиштхе.

Я даже не успел повторить это зубодробительное имя, возразить, что меня зовут чуточку иначе и никакой я не принц, как она продолжила:

– Всё здесь ненастоящее. Ничего этого нет.