Шуньята под соусом демиглас

– Что ты делаешь? – спросила Принцесса. В голосе у неё не слышалось ни намёка на ужас или изумление, только неподдельное любопытство исследователя. Она смотрела на вытекающую кровь с таким ненормальным спокойствием, что мне стало не по себе. Одно из двух: либо у неё была очень крепкая психика, либо девчуля наглухо ёбнулась.

– Походу, я был прав. – Обтерев нож, я убрал его в карман. – Он может быть и реальным, и нереальным одновременно. Всё зависит от того, чего ты хочешь на самом деле.

И испытал облегчение, какое всегда бывает после удачно выполненной, очень изматывающей работы.

Глянул на неподвижно лежащего Бу и вдруг ощутил жжение голода.

– Жрать хочу, подыхаю.

– Неплохая мысль, – кивнула Принцесса, – пойду пороюсь в холодильнике.

А я подумал, что у меня начинает складываться особый ритуал. Вижу труп – набиваю кишки. Заедаю пустоту. Голод – это смерть, сытость – жизнь, понимаете? Такая вот нехитрая философия.

Принцесса вернулась с двумя коробочками рисовой лапши – холодной, покрытой тёмным застывшим соусом.

Мы оба с ногами забрались на диван, чтобы не пачкать подошвы в растекающейся по полу крови, и накинулись на еду. Точнее, это я стал жрать как не в себя, девчуля?то принялась наматывать лапшу на палочки очень медленно, с ювелирной аккуратностью – так, будто пришла в ресторан, где нужно соблюдать строгие правила этикета.

– Теперь Бу всегда будет мёртвым, да? – неожиданно спросила она. И подняла на меня беспросветно тёмные, как ночь, глаза.

 – Наверно, ты был прав. Смерть не очень отличается от бессмертия. И то и другое длится вечно.

Принцесса – задумчивое, оторванное от реальности дитя – никогда не видела смерти, не сталкивалась с ней близко, вот что я понял. Она не знала, как уложить произошедшее в голове, объяснить его с точки зрения здравого смысла, и испугалась.

Я погладил её по плечу и сказал:

– T’inqui?te pas, зайка, не загоняйся, в смысле, – стараясь, чтобы мой голос прозвучал мягко и доверительно, как у Васиштхи.

 – Это существует только в твоём воображении, – вспомнив её слова, добавил я. – А Бу уже нет, значит, для него всё закончилось, понимаешь?

– Всё закончилось, – отрешённо повторила Принцесса. И вдруг переменилась в лице, озарилась радостью. – Киса-кисонька! Иди сюда, хорошая, – с умилительной нежностью позвала она Нихиль, которая сидела возле дивана и, как отстранённый оператор, наблюдала за происходящим, сверкая жёлтыми глазами.