Слуги этого мира

Ненавязчивую слежку Стражей Помона заметила аккурат в то время, когда байка о неплодовитой семье Помоны стала легендой, вплоть до появления у молодых примет: девушкам нельзя было приближаться к их дому накануне свадьбы. Ни одной похожей травли Пэчр не знал, но кто может поручиться, что раньше в поселении не было бездетных женщин? Что, если их просто истребляли за ненадобностью? Без шума, чтобы не тревожить тех, кто успешно помогал Пэчру расти и процветать? Помона сама себе боялась признаться, что ждет дня, когда грубая бледно-розовая ладонь – единственное безволосое место на теле Стража, – опустится ей на плечо, чтобы увести туда, откуда она больше не вернется и не станет зря переводить ресурсы.

Была у Помоны и другая догадка, но родилась она скорее из тех малых материнских чувств, которые пробуждала у нее младшая сестра. Начало слежки Стражей пришлось и на появление в их доме Иды. Помону не покидало щемящее чувство того, что по какой-то причине Стражи положили на малышку глаз.

Из-за того ли, что Ида была не по годам усидчивой, любопытной и внимательной? Из-за бесцветных ли своих бровей? Помона и сама понимала, насколько ее опасения притянуты за уши, но факт оставался фактом: особое внимание Стражи проявляли как раз тогда, когда Помона выводила Иду из дома. Каждый раз, когда Помона наставляла сестру, учила ее или играла с ней, Стражи будто начинали к ней присматриваться. Оценивать. Принюхиваться.

Помона прикусила губу. Она поднимала скамейки и со стуком ставила их на парты, чтобы не мешались, когда будет подметать.

Конечно, это неправда. У Стражей нет ни одной причины выделять среди сотен детей Пэчра одного ребенка. Разве что…

Ида из нашей семьи. Малодетной, неплодовитой и ненавистной.

Что, если Стражи подумывают избавиться от Иды, обреченной быть такой же старой девой, с Помоной заодно?

Это уж слишком.

Помона с силой грохнула о парту очередную скамью и остервенело принялась мести пол. Пыль летела во все стороны, вихрилась в свете старой звезды, кружилась под потолком.

Она сбавила темп, только когда душное облако попало ей в лицо: Помона закашлялась, утерла рот рукавом блузки и притихла.

Конечно, нет. Если бы они хотели сделать что-то с малышкой, и тем более с ней самой, сделали бы это давно.

Подкрепившись этой мыслью, Помона взялась за наведение чистоты с двойным упорством. Ее ждут дома, и надо бы разделаться со всем поскорее.