Слуги этого мира

Сколько себя помнила Помона, он делал все, чтобы не попадаться бдящим на глаза; он ненавидел их и боялся так, как никто не боялся в Пэчре, но сейчас из последних сил сдерживается от того, чтобы вцепиться в шерсть своим заступникам.

Люди требовали отдать его им на растерзание.

Наконец Помона начала вслушиваться в вопли толпы, и от услышанного сердце ее замерло.

– Отдавайте! – горланили они. – Мы ему покажем, как мертвечиной швыряться!

– Я ему эту дохлую кошку в глотку засуну! – орала женщина рядом с Помоной.

 – Ты посмотри на него, мразь такая, а ну отдавайте этого засранца!

– Следующий в колодец полетит, – протянул мужчина с густой седой бородой и жестоким прищуром. Его голос звучал куда тише остальных, но ближайшие к нему люди воодушевленно галдели и живо кивали. Они вытягивали шеи, чтобы посмотреть, как Пуд реагирует на их слова. Но лица его не было видно: он упал Стражам в ноги и закрыл голову руками. Только влажные глаза метались от одного красного от гнева лица в толпе к другому.

 – Слышали, вы, увальни? Убирайтесь. Эта гнида нагадила и получит по заслугам, а вы не вмешивайтесь.

– Не вмешивайтесь! Отдайте! НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! ОТДАЙТЕ! – подхватили люди. Их голоса зазвучали в унисон, становились все громче, грохотали со всех сторон. – НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! ОТДАЙТЕ! НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! ОТДАЙТЕ!

И тут взгляд Пуда, совершенно обезумевший от страха, остановился на Помоне и пронзил ее насквозь. К горлу женщины поднялась тошнота, кислая и горячая: старичок плакал и смотрел на нее так, будто ждал от Помоны последнего удара.

Пуд был уверен, что как только Помона, многократно им обиженная, откроет рот, толпа окончательно сойдет с ума.

Женщина подняла глаза на Стражей, и почувствовала, как кровь отхлынула от лица: они переглядывались между собой, как будто и в самом деле не знали, как им следует поступить.

– НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! ОТДАЙТЕ! НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ! ОТДАЙТЕ! НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ…

Стражи смотрели друг на друга. На толпу. На старичка у себя под ногами.

– ОТДАЙТЕ…

Пуд смотрел на Помону.

В уголках его темных глаз разливалась краснота.

– НЕ ВМЕШИВАЙТЕСЬ…

Толпа напирала. Бдящие теснились в нерешительности.

– ОТДАЙТЕ…

– Не отдавайте! – крикнула Помона так громко, что по горлу разился металл.

Толпа вокруг нее затихла. Только в самых далеких рядах еще скандировали призывы отдать на самосуд мерзавца, отравившего главный колодец центральной улицы, выкопанный для людей руками Стражей полтора века назад.