Слуги этого мира

– Мам, – было слышно в домах и на улицах, – кто та женщина в замке? Она теперь там живет? Она королева, да? Как в сказках?

Взрослые отмахивались от вопросов как от докучливых мух, но в глубине души и сами хотели бы знать ответ.

Вскоре на подтрунивая посплетничать перестали реагировать не только Стражи, но и поселенцы. Все, что получали оставшиеся охотники посудачить – безразличие и утомленные взгляды. Все чаще они оставались без собеседников и к исходу третьей недели замолкли совсем.

Поселенцы ухаживали за скотом, занимались земледелием, вели домашнее хозяйство, мастерили и ходили в школы, но дышали одним на всех напряженным воздухом.

Назревали перемены, и никто не знал, что они сулили роду человеческому.

Вечерами молодые все реже пели случайным прохожим о своей любви к стройным девичьим ногам и о проникновенных мужских голосах. Под аккомпанемент гуслей-псалтирей звучали истории их собственного сочинения о том, как однажды Неизвестная отправилась в долгое и опасное приключение на поиски будущего для человечества, и так и не вернулась в отчий дом.

С трепетом в сердце певцы и поэты Пэчра замечали, как обычно равнодушные ко всем Стражи поворачивали к ним головы и прислушивались к их голосам. Надежда вновь оживала. Они были уверены, что Помона жива, по-прежнему находится в Сером замке и рано или поздно их песни через сотые уста дойдут до его непреступных стен, а потом и до той, кому эти песни были адресованы. Тогда Помона, возможно, решится выйти, и прольет свет на будущее Пэчра и его поселенцев.

Они придумывали все новые сюжеты для песен, с благоговейным трепетом следили за оживленным интересом Стражей к певцам, и гадали, чем сейчас была занята дочь изведенных неведением пожилых родителей.

14

…А она рисовала. С первого дня своего заточения до исхода третьей недели в Сером замке Помона не выпускала из рук мелки.

В тот день, когда Помона впервые позавтракала на смотровой площадке у колокольни, погруженная в сомнения и страхи после дневного сна, она попросила Ти-Цэ показать ей замок.

Страж предупредил, что удивить ему будет ее нечем, но повиновался: уж больно обнадеживающим показался хоть какой-то интерес с ее стороны.

Большинство комнат было отведено под спальни Стражей, и лишь некоторые – под провизию и инструменты, куда кандидат в Посредники и ее сопровождающий заходить не стали. А вот мимо произвольных спален, эдаких комнат каменного общежития, прошли, и даже в них заглянули.