Слуги этого мира

Его шрам над правым глазом успокаивал. Она хотя бы знала, с кем из Стражей говорит.

Под вечер, когда возвращались уставшие после службы Стражи, Помона показывалась из своей комнаты. Она делала над собой усилие и подсаживалась к мужчинам на ветвь. Не в пример Ти-Цэ, они одаривали ее дружелюбным вниманием, как бы сильно не слипались глаза. Ти-Цэ был бодр – даже слишком, – но в разговорах не участвовал. Он взбирался на ветвь выше, складывал бугрящиеся мышцами руки и наблюдал за Помоной сверху вниз, как за оставленной без привязи коровой в чистом поле.

Женщина извинялась за беспокойство, замолкала на мгновение, чтобы дать Стражам отмахнуться, и расспрашивала о том, как в Пэчре дела.

– К вашей кандидатуре стали относиться терпимее, – отвечал ей один. – Более того, о вас слагают славные песни. Вечерами их поют.

– Песни? – Помона подумала, что ослышалась.

– В школах вот только сосредотачиваться стали хуже, – продолжал Страж как ни в чем не бывало, – сворачивают головы, чтобы лишний раз понаблюдать из окна за Серым замком.

Будто надеются увидеть вас на смотровой площадке.

– Очень ждут новостей, – поддакивал второй. – И даже вроде как стали бедокурить меньше.

– Это точно, – подключался третий. – Думают, что мы их наказываем безмолвием за то, какой балаган они устроили в день вашего избрания. Рассчитывают, что получат ответы за примерное поведение. Такого мы мнения.

Помона прикусила губу. Как странно было слышать такое о людях, которых, как ей думалось, она читала как раскрытую книгу все те годы, что жила с ними бок о бок.

Десятки глаз Стражей следили за ее реакцией. Никто из них не спрашивал Помону напрямик, намерена ли она признать себя Посредником, и терпеливо ждали. Она была благодарна им за время, которое они, не сговариваясь, дали ей на раздумья.

День за днем в Помоне крепла уверенность в том, что в ныне живущем поколении не было человека, которого она без страха порекомендовала бы на место Посредника, и уж тем более не видела в этой роли себя.

Она не знала, как дать Пэчру такое будущее, которое непременно устроило бы всех поселенцев, когда сама не сумела даже наладить свою собственную жизнь. Ей хотелось, чтобы в Новом мире она могла заниматься любимым ткачеством и не отвлекаться на другие всеобъемлющие обязанности, но понятия не имела, как от разговоров перейти к делу.

И все же, из всех людей в поселении Стражи выбрали именно ее. Чего-то да это стоило. И это никак не шло у нее из головы.