Слуги этого мира

Долгие годы они были друг другу больше, чем братьями, и вот уже разбегались в разные стороны как чужие один другому, одержимые запахами, которые не могли перебить даже обильно цветущие персиковые древа.

Широкая улыбка ни на мгновение не сходила с лица Ти-Цэ. Годы обучения и испытаний остались позади, и он чувствовал, как с каждым новым прыжком оставляет их все дальше и дальше. Боль совсем свежих ран забылась, усталость растворилась в бурлящей крови. Осталось только ощущение невероятной легкости и гибкости всего его напоенного соками молодости тела.

Он бодро несся мимо древ и на потеху бывалым любовникам поднимал вокруг себя метель из розовых цветов.

Ти-Цэ бежал так быстро, что два тяжелых белых локона, не говоря уже о коротком третьем посередине, стояли столбом. Топливом ему служил воздух, насквозь пропитанный ароматом готовых дать потомство женщин. Каждый глубокий вдох заставлял его тело трепетать. Ти-Цэ запрокидывал голову и сворачивал шею, чтобы разглядеть на мелькающих ветвях самок, уже в объятиях мужчин или свободных от оных.

Но Ти-Цэ не останавливался перед их древами. К свободным самкам придут их суженные. Его же судьба была где-то дальше, и он был готов пробежать всю Плодородную долину вдоль и поперек, лишь бы найти среди тысяч свою женщину.

Нос по ветру – на поиски любви!

***

Ми-Кель ходила по ветви вниз головой туда и обратно. Все вокруг выводило ее из себя, начиная от зуда и заканчивая взглядами восседающих в объятиях друг друга родителей.

Линька сводила ее с ума.

Никогда прежде с Ми-Кель не случалось ничего подобного. Каждый год она наблюдала за тем, как облазит мать, но, когда у нее самой от каждого почесывания начало отваливаться по целому клоку волос, девушку охватил страх и безудержное отвращение. Ми-Кель чувствовала себя больной лишаем птицей, хотя на месте старой шерсти и показывалась другая – короткая, свежая, мягкая шерстка.

Линька матери закончилась еще вчера, и теперь обновленная, яркая как цветы древа, она сидела в кольце скрещенных ног отца.

Самка игриво запрокинула голову на плечо супруга, пока он поглаживал ее душистое плечо.

Родители сказали Ми-Кель, что в этом году она разделит свою ветвь с мужчиной, но девушка только угрюмо фыркала. Не это ей было нужно. И пусть чужак только попробует дотронуться до нее. Дрожь берет от омерзения! Все, в чем она нуждалась, это чтобы закончилась проклятая-проклятая линька…

Ми-Кель издала полный досады и раздражения вопль.