Неучтенный вариант

Двести монет за порцию – надежный аргумент, но оказалось, что не в этот раз.

– Ну что же, угощать, так угощать. Эй, вы там… Как вас там?! Обслуга! У вас «брен» имеется?

На мгновение все разговоры в кафе стихли и даже тележки-официанты замедлили свой бег. Но затем квадрат заказов на столе осветился розовым – значит заказ был принят.

– Знаешь, за хорошо поговорить, я согласен и раскошелиться, – пояснил Дженкинс и ослабил узел галстука.

Паркер покосился на приставку парализатора, торчащую рядом с камерой наблюдения.

И вспомнил, как стал свидетелем неисправности, сначала дорожного регулировщика на перекрестке, а потом рекламного щита. Кто знает, что на уме у этих железок?

Появилась тележка с заветным «бреном» и Дженкинс твердой рукой поставил прозрачный баллон перед Паркером.

Тот поднял удивленные глаза на своего клиента, который в свою очередь, расплылся в довольной улыбке. В баллоне была двойная доза «брена» на четыре сотни лейнов.

– Да-да, парень, теперь ты просто обязан все это выпить.

Паркер кивнул и вытянул мундштук. Жидкость в баллоне качнулась и заиграла тысячами бриллиантовых искр.

– Давай, накатывай! – донеслось со стороны столика у окна. В таких местах заказ «брена» был редкостью и теперь все посетители «Ванды» смотрели на Паркера, ожидая увидеть, как он будет пить дорогущий напиток и какова будет его реакция.

Паркер коснулся губами штуцера и почувствовал, как те слегка онемели – так срабатывал специальный изолятор, предохраняющий лицевые мышцы от спазмов.

«Давай, Джонни, на тебя смотрят,»-подбодрил он себя и осторожно потянул напиток.

Напор оказалась неожиданно большим и пришлось судорожно сделать пару глотков. Паркер даже не понял, почувствовал ли он какой-то вкус или просветление сознания. Как будто теплой воды выпил. Только и всего. Но с некоторым опозданием до него дошло, что вокруг раздаются какие-то крики и аплодисменты. А потом и смех Дженкинса.

Паркер огляделся и понял, что все это относилось к нему, однако теперь его это не смущало.

Он поднялся и раскланялся, словно артист в театре и это вызвало еще большее оживление.

– Ты чувствуешь праздник? – спросил Дженкинс.

– Да, спасибо, – ответил Паркер и пригубил еще. – Только вот никак не пойму, что за вкус…

– И не поймешь, нет там никакого вкуса.

– А почему?

– Так задумано. Ну теперь-то поговорим?

– Поговорим, – кивнул Паркер и отодвинул баллон в сторону.