Любовь Онегина к бабушке Кларе

Папа вспоминает, что у него болит спина, только когда заканчивает работу и хочет встать и подойти к принтеру, чтобы проверить, как получилось. Тут вдруг он понимает, что встать он не может, потому что чувствует страшную боль. Его лицо становится белым как простыня и покрывается потом. С большим трудом он добирается до постели, обрушивается на неё и ждёт маминого прихода. В тот момент, когда он слышит поворот ключа в замочной скважине, он начинает стонать, как тяжелобольной, который за весь день не знал ни минуты покоя.

А мама, как есть, в офисной одежде, с газовым шарфиком на шее и с брошкой в форме бабочки на лацкане жакета, с перекинутой через плечо сумкой и с полиэтиленовыми пакетами из супермаркета, сразу же подходит к нему, садится на кровать и говорит: «Чинчи-ну-ля! Чинчи-ну-лич-ка, бедненькая моя! Очень болит?», точно как дедушка, который употребляет женский род, когда нежность переполняет его через край.

В ответ папа издаёт звук, похожий на голос молодого телёнка, который ещё не научился мычать как следует, а Ольга подходит и трётся о мамины щиколотки.

Ольга всё видела, но она не выдаёт папиных секретов, потому что она тоже его любит.

4. Оперные слёзы

«Нет, тебе не надо, ты и так знаешь про Онегина. – Мама повернула ко мне голову, протягивая папе краткое содержание, которое она распечатала из Интернета. – Не забудь, Гиди, – добавила она обиженно, – это в следующий четверг».

«Как это? Опера про кошку?» – удивился я.

«Да нет, это не про нашего Онегина, – рассмеялась мама, и обиженное выражение сразу же исчезло с её лица.

 – Это об Онегине из книжки, из которой дедушка тебе читает иногда», – пояснила она.

Папа неохотно принял из её рук страницы. «Как? Всё по-русски? Они поют по-русски весь вечер?» – преувеличенно изумлённо спросил он.

«Да, – ответила мама, – оперы пишутся не только по-итальянски!» Она открыла холодильник, достала овощи и разложила их на столе.

«Когда ужинать будем?» – спросил папа.

«Ещё есть время», – сказала мама, наклонившись над столом и сосредоточенно всматриваясь в помидоры на кухонной доске.

Папа был не в восторге от похода в оперу. Вообще-то я не совсем в этом уверен. Мне кажется, что он был недоволен тем, что мама за него решает и не даёт ему сопротивляться. «Культура! Культура!» – произнёс он по-русски, но это слово прозвучало в его устах, как ругательство в мамин адрес.

«В общем-то, сюжет мало что даёт, – сказала мама, когда папа вышел из кухни. – Главное – это музыка и пение».