Схватка без правил

Наконец коридор кончился, и Найджел почувствовал запах лекарств.

– Куда вы его тащите? Там мест нету, несите в следующую палату на четвертую коечку. – Судя по гнусавой интонации, голос принадлежал врачу. Когда Вершин снова открыл глаза, то увидел безумное лицо доктора совсем рядом. – Ну, понесли, чего в проходе стали!

Носилки опасно наклонились – дверь в следующую палату оказалась слишком узкой. Затем заговорил кто-то из санитаров:

– Док! Четвертая койка занята!

– Да не занята она! – отозвался врач. – Там труп лежит уже двое суток.

Снимите его на пол, а новичка положите.

– Понятно…

Оставив Найджела в проходе, санитары подхватили посиневшее тело и задвинули его под кровать.

– Ну вот, парнишка, нашли и для тебя коечку, – услышал Вершин почти ласковый голос санитара. Он хотел запротестовать, потребовать, чтобы ему хотя бы сменили постель, однако так плохо себя чувствовал, что почти не мог говорить.

Где-то далеко ухнул очередной взрыв. «Ах да, – вспомнил Вершин. – Вторая пара ботинок».

Через минуту раздался еще один взрыв. Теперь уже Вершин ничего не понимал. «Наверное, показалось», – решил он.

– Эй, Гуттенберг, какое сегодня число? – спросил кто-то из пациентов.

– Четырнадцатое.

– Ну вот, а День Независимости восемнадцатого числа. С чего тогда салют?

– А я почем знаю?

17

Когда ровно за неделю до событий, о которых идет речь, на сетевой узел «Революшн-И» пришло сообщение от анонимного источника, ему никто не придал значения. Мало ли сумасшедших рассылают послания во все уголки света.

Однако прежде чем удалить текст, оператор все же открыл присланный файл и на всякий случай передал его в отдел Главного технолога. Там посмотрели краткую записку и пришли к выводу, что она составлена профессионально.

Главный технолог лично напросился к команданте Нагелю, поскольку следовало принять решение на уровне высшего политического руководства.

Нагель не обратил бы на это особого внимания, если бы не поразительный факт – технолог Банкок пришел трезвый.

То есть не то чтобы абсолютно трезвый, однако достаточно трезвый для человека, который не признавал никакого иного испытания препаратов, кроме как на себе самом. Сам Банкок называл этот подход жертвенностью ради науки.

– Что у вас такое, дорогой вы мой химический камрад? – спросил его тогда команданте Нагель.

– Команданте, нам пришло удивительное сообщение от неизвестного источника.

– Оно действительно пришло? – с понимающей усмешкой осведомился Нагель.