Ганз Кристиан

Дома у меня уже не было, и семьи. Да, тяжело тогда было. Но жили как-то. Учила меня чему-то даже, школы-то не было, и не посмотрела, что к наукам у меня никакой способности нет. Усыновить официально она меня не могла, потому как неблагонадежная. Говорю про нее, а у самого в горле ком стоит. Может и не родная она мне, может и грешно так чужую женщину называть. Но она мне Мать, и все тут.

***

Уф, ну и присказка у меня получилась. Аж взмок. Пять минут говорил, а считай всю жизнь свою рассказал. Сказочник и есть, балаболка.

Ну и вот, решил я, что все – хватит с меня. Навоевался. Настрелялся. И рванул домой. К Матери.

Добрался до нашего города и прямиком в Пароход. В центре-то что мне смотреть. Шпили торчат, огни горят, по периметру бетонные блоки и колючая проволока. Да и не пустят – вход по пропускам.

Пароход, это значит наш дом. Чудо довоенного строительства. Многоэтажка, длинная, километра на два, с выходами на обе стороны. Не пароход, а чисто сколопендра, я таких на юге повидал.

И ядовитая такая же. В мое время ночами по дворам, переходам и лестницам лучше не ходить было. Да и при свете дня тоже. Хех. И Святой Иосиф не поможет.

Иду я, а тут и он сам из тумана выплывает. Пароход, как есть. Прям сверкануло в груди, ностальгия защемила. Кормой упирается в заброшенный торговый центр. Бок свой заросший кустами вывалил, аж об асфальт скребет. Палуба, в смысле крыша, туманом укрыта, одни провода в разные стороны торчат как паутина.

По палубе и переходным лоджиям над улицами и переулками можно без проблем из края в край прогуляться.

Зашел и вышел, ноги не замочив. В Пароходе вообще можно несколько лет провести на улицу не выходя. Лавки на первых этажах дают пассажирам все, что душеньке угодно – сухую лапшу, шлюх, памперсы, мороженое, наркоту, пиво похожее на старческую мочу, сморщенный картофель, миску горячего бульона, бинты, книжки, алкашку, койкоместо. Народ тут живет простой, без претензий.

Сеть здесь нелегальная, все на вэпээне.

Пароход не платит за электроэнергию и тепло. Дожевывает старые союзные еще коммуникации. Мусор почти не вывозят, жгут тут недалеко. Вонь с дымком с наветренной стороны и сейчас ее ощущаю.

Эх, Пароход-Пароходище. Детство мое. Своих не трогает, чужих не любит.

Иду, по сторонам зыркаю. Ну точно, не изменилось ничего, только хуже стало. Ободранное все, покоцаное, граффити везде, как татухи у шлюхи с Побережья вразнобой, углы зассанные.