Прозрачный дом

Своего Льва Борисовича держала в ежовых рукавицах, и уж совсем не выносила, если тот о ком-либо хорошо отзывался. Но сейчас она так сильно нервничала не столько от того, что муж не мог удовлетворить ее желания относительно белого спального гарнитура, сколько потому, что ей было нужно уличить момент, когда Лев Борисович отвернется, и успеть в этот краткий миг опустить в его чашку с чаем несколько розовых кристалликов, покоившихся сейчас на кончике ножа для масла, который лежал у ее чайной пары. Эту тайную процедуру Суходольская проводила уже не первый месяц, но так и не смогла к ней привыкнуть, и каждый раз, как только наступал этот момент, ее руки дрожали, глаза бегали, словно у кукушки из заводных часов, и вся она была так напряжена, что начинала икать от волнения.

А вот Ольга Васильевна, напротив, волновалась все меньше. Родион, помогая носить коробки, старался идти с ней рядом и метал свой взгляд то в одного, то в другого жильца учительского дома, понизив голос почти до шепота, произносил: физрук – может сказать лишнего, но безобидный, учительница биологии – старая закалка, тяжелая рука, трудовик – клише, любит горячительные напитки… Ольге эта своеобразная церемония знакомства почему-то напоминала детскую игру, и она хихикала как девочка, а потом прикрывала рот рукой и старалась сделать серьезное выражение лица.

Когда Родик заносил последний чемодан, а из двери напротив выглянула симпатичная брюнетка с длинными волосами, заплетенными в косу, юноша, уже не понижая голоса, объявил: – Литричка Солнышко, два года как переехала.

Солнышко зарделась и тут же юркнула обратно в свою квартиру. А Родион продолжил: – Она была на практике, а потом осталась работать, учителя ее еще всерьез не воспринимают, а что с нее взять – двадцать четыре года, но долго она здесь не задержится.

– А ты, Родион, уверен, что тебе шестнадцать, рассуждаешь как взрослый, – объявила Ольга Васильевна.

– Какая разница, сколько раз я задувал свечи на торте? Разве так измеряют возраст? Важнее, сколько ты всего повидал на своем пути.

Уж в чем-чем, а в учителях я разбираюсь, я же вырос в учительском доме.

– Ой, – вдруг спохватилась Ольга Васильевна, – мы же забыли в машине Нику, можешь ее забрать, а я пока разыщу чайник, будем отмечать переезд чаем с кексами.

– Нику? Кошку, что ли? – обрадовавшись переспросил юноша.

Ольга Васильевна в ответ рассмеялась и отрицательно покачала головой.