Эйя

Не научившиеся прятать за маской безразличия свои чувства, всегда становились объектом насмешек в своем окружении. Даже среди своих соплеменников искренне полюбить и связать душу с избранником могли немногие. Для членов королевской семьи – это было и вовсе не допустимо.

С тех пор Антес больше никогда не позволял себе слезы. Ревностно охраняя обычаи своего народа и строго соблюдая Священный Закон Шайях, – он твердо сидел на троне возрожденной Аннерии уже три десятилетия.

Дабы продлить род и следуя чувству долга, строгий, но справедливый, король только в зрелом возрасте принял решение соединить себя узами брака с девушкой из знатной семьи, приближенной ко двору.

Королева Мендалиель обладала ослепительной красотой, но не тронула его сердца, не говоря уже про душу.

Только появившееся на склоне лет дитя, долгожданная Джейнаель, своей наивной, детской непосредственностью смогла разбудить глубоко спавшую нежность в сердце стареющего короля. Но он скрывал это ото всех.

Маленькая принцесса была не первым его ребенком.

Когда-то у него была еще одна дочь. Аннаель. Лишь первым взмахом густых ресничек она заставила его нарушить данную себе клятву. С первых дней ее жизни он полюбил малышку всей своей душой.

Когда ей исполнился месяц, долг позвал короля покинуть дом на несколько недель. А когда он вернулся, жена, не проронив ни единой слезинки, сообщила ему, что его любимая Аннаель умерла. Слабое тельце младенца оказалось неспособным держать в себе божественную искру.

И Аннаель, по вере, давно предана огню.

Отпустив болезненные воспоминания, Антес отложил трубку и позвонил в колокольчик, призывая слугу. Спустя минуту дверь открылась, впуская в комнату коренастого, седовласого мужчину в плетеных сандалиях из грубой кожи и голубой тоге.

– Что желает мой король? – спросил он, почтительно склонив голову.

– Принеси мне булочек с вересковым джемом, Танлас. Я не спущусь сегодня к завтраку, – промолвил Антес, устало прикрывая глаза.

***

Королева Мендалиель длинными шагами мерила свою спальню, судорожно сминая пальцами глубокий вырез темно-синего пеплоса, идеально подчеркивающего женственные формы своей обладательницы.

Ее золотистые волосы были красиво убраны в высокую, витиеватую прическу, открывавшую взору изящную шею. В предвкушении чего-то долгожданного и от этого такого волнующего, на гладком, белоснежном лице ее, еще не тронутом временем, горным хрусталем сверкали ярко-голубые глаза.