Стойкий подснежник. Исповедь девочки, пережившей насилие

Естественно, приглашенные взрослые забывали, а то и не знали про мой день рождения и отмечали непосредственно Новый год. Всё это было так грустно…

Сплошная насмешка, как и несколько всё же полученных подарков. За все школьные годы от маминых друзей я получила в подарок скучную потрепанную книгу, подписанную какому-то мужчине и использованный наполовину флакон «Шахерезады» – самых дешевых и сильно пахнущих духов…

Мои друзья ко мне не приходили и ничего не дарили, одноклассники тоже, никто не знал, что у меня день рождения – все были на каникулах.

Зато бабуля мне дарила ткани и угощала чем-нибудь вкусненьким, разрешая открыть любое варенье или компот из закруток, так мы называли заготовленную на зиму консервацию.

Еще одной радостью в мой день рождения была возможность нарядить пластиковую ёлку, естественно, после генеральной уборки.

Впрочем, что говорить о красивой одежде, подарках или именинном пироге, если меня не обнимали, не целовали, со мной были неласковы, я считалась обузой, мне с детства откровенно говорили, что лучше б меня не было и что я только мешаю.

Мамина новая семья была нестабильна, они с отчимом то сходились, то расходились, и я была, если не камнем преткновения всех их ссор, то точно козлом отпущения.

Я часто слышала, что лучше б меня сдали в интернат и да, я согласна, что так было бы лучше! С ума сойти, я мечтала об интернате! Никакой работы и много времени для уроков и хобби. После нескольких месяцев в санатории я считала, что интернат – это такой детский рай.

Не удивительно, что я считала себя Золушкой. Однажды я это особенно ярко поняла, когда вся семья лежала на диване и смотрела мой любимый “КВН”. Я же сидела на полу в темноте и беззвучно плакала, на ощупь складывая не мной разбросанные книжки и журналы на нижнюю полку журнального столика, на котором стоял работающий телевизор.

Это было так унизительно. Все смотрели в светящийся экран, смеялись, обменивались впечатлениями, они были на светлой стороне жизни, я была во тьме, отрезана от всего этого… Я была для них чужой, мне казалось, что они хмуро смотрят на меня, и от этого мои пальцы меня не слушались, скользкие журналы разлетались, приходилось складывать всё заново.

Думаю, что Золушке даже было легче со всем справляться, ее мучила злая мачеха, закон жанра, чего от нее ждать, а у меня вроде бы родная мама…

Почему я позволяла к себе так относиться? Хороший вопрос, но что я могла? У меня не было права выбора и права голоса в своей семье.