SenorIron. Он не был героем

Да, что ни говори прыткий хлопчик, года не прошло как познакомились, а, поди ж ты, уже и покушение готово.

Ловок, не по годам, и в смекалке ему не откажешь, но толстоват, даже для сеньора. Одного не учёл барон Тройц, сеньор Ирон не просто рубака парень, я ещё и колдовством не брезгую и маг хоть и слабенький, но со стажем.

Ну, насчёт слабенький, это конечно как сказать, вряд ли простой колдун смог бы накрыться магической защитой за столь мизерный срок. Стрелы продолжали лететь к одной точке с завидным и глупым постоянством, не причиняя впрочем, никакого вреда.

Я ждал, когда им надоест, но барон кроме наглости обладал похоже завидным упрямством, щедро замешанным на глупости.

– Барон Тройц, а Вы надо полагать трус!

Град стрел внезапно иссяк, но я не спешил снимать защиту, мало ли что?

Итак, барон, поговорим.

Он не нашёлся что ответить, но на опушку выкатилось полтора десятка легко вооружённых гридней, затем появился барон. Смешно, не имеющие собственной воли гридни и такой же безвольный барон.

Мне никогда не нравилось убивать, ни в детстве, ни потом, отнюдь не тихим сапом захватывая всё новые и новые земли.

Разговор не задался как-то сразу, барону показалось, что он вправе разговаривать со мной на повышенных тонах. Вначале я подумал, что он просто ошибается на мой счёт, не понимая, кто перед ним.

Тройц ругался, брызгал слюной, много говорил о дворянской чести, обвинял в ереси и грозил судом инквизиции. Как Вы думаете, смог бы я такое терпеть?

– Заткнись! Я своего отца не убивал, за меня это сделали другие.

Барон Тройц ничего не сказал в ответ, лишь покраснел изрядно, затем кожа на его лице пошла белыми пятнами и он махнул рукой.

Гридни набросились все разом, суетясь и толкаясь, спеша выполнить приказ хозяина. Сталь лязгнула о сталь. На опушку высыпали ещё три десятка.

Может быть, я не настолько хороший маг, но уж точно в схватке на мечах у меня совсем не было шансов.

Едва кольцо стало смыкаться, и барон приготовился вкусить сладость победы, я достал заветную склянку и разбил её оземь. Через два удара сердца его слащавая улыбка померкла и сменилась гримасой страха.

– Вот мы и остались одни. Поговорим, словно мужчина с мужчиной.

Мёртвые гридни не пытались встать на защиту хозяина, и клинок звякнул о клинок.