Судья Шерман

Между тем возле стены шевельнулась Биргит, и Рино невольно улыбнулся, представляя, как будет объясняться с ней по поводу его героического поведения. В мыслях полицейского пронеслись образы соблазнительных поз Биргит, ее горячие поцелуи и… Неожиданно резкая боль в спине заставила Лефлера выгнуться мостиком и выпустить стальную цепь. Последнее, что он слышал перед потерей сознания, был треск плазменного шокера.

14

Когда чернота прошла, Лефлер открыл глаза и увидел тусклую лампочку, висевшую под козырьком ближайшего подъезда.

Рино созерцал ее несколько мгновений, но затем тревожный сигнал заставил его мозг заработать в полную силу: Биргит!.. Молотобоец!..

Лефлер резко сел и сразу же увидел бездыханное тело маньяка.

«Уф!» – мысленно выдохнул он. Значит, полдела было сделано, однако почему-то Рино не чувствовал себя победителем.

Поднявшись на ноги, он повел лопатками и почувствовал легкое жжение в том месте, куда Биргит вонзила жало своего шокера.

– Глупая сучка, – произнес Лефлер, и ему привиделась странная сцена, в которой он и Биргит в одной постели и в самый ответственный момент она вонзает в него шокер.

– Бред, – сказал Рино, успокаивая свой рассудок. – Это всего лишь бред. Но где же мой пистолет?..

Пошатываясь, он подошел к кустам и, пошарив по земле руками, быстро нашел свой «байлот».

– Возвращайся к папочке, – произнес Рино и сунул пистолет обратно в кобуру.

Итак, он имел полное право возвратиться домой, предварительно вызвав полицейский наряд.

Теперь уже не составляло труда догадаться – девушка спешила на площадь Ронсон. Это был культурный центр города, где помимо ресторанов с первоклассным меню находились два популярных городских театра – «Глобус» и «Шифоньерка».

В «Глобусе» сегодня давали премьеру «Как и Фак» классика Вилли Хакспера, а в «Шифоньерке» ожидался мюзикл, длинное название которого Рино не помнил.

Достав из кармана миниатюрный передатчик, Рино хотел связаться с участком, передумал и решил сначала сходить на площадь. Тем более что в кустах труп Молотобойца был в полной безопасности.

Отряхнув брюки и замотав порез на руке носовым платком, Лефлер пошел в сторону площади, спотыкаясь в темноте о выпиравшие из мостовой булыжники.