Судья Шерман

Зачем вы так говорите?

– Ну, как угодно, – пожала плечами мадам и, достав сигареты, закурила.

Биргит отошла в сторону, кутаясь в свой жакет и посматривая на шербатые ступеньки запасного выхода.

Наконец терпение девушки было вознаграждено, на пороге появился объект ее воздыханий. Несмотря на то, что он стоял слишком далеко, Лефлер сразу узнал его. Это был Пьезо Бах, нынешняя знаменитость театра «Глобус», в полицейских сводках чаще именуемый «Артистом».

Артист был любителем скандалов.

И недели не проходило, чтобы его с разбитой мордой не приволакивали патрульные бригады. Артиста умывали, оказывали первую помощь и возвращали его влиятельным почитательницам, которые непременно появлялись в участке, едва за их кумиром захлопывалась тюремная дверь.

– О моя Баядера!.. – воскликнул Пьезо, раскинув руки в заученном театральном жесте. – Как же я рад вас видеть!

– И я рада, – несмело ответила Биргит, ослепленная значимостью мистера Баха.

Вихляющей походкой престарелого Казановы артист подошел к девушке и церемонно поцеловал ей руку.

– Куда пойдем, моя крошечка? Где бы ты хотела, чтобы я преподал тебе урок истинного искусства?..

– Можно в кафе… – пожала плечами Биргит.

– Ты мне должен, – напомнила Баху курящая мадам.

– Это неэтично, Леонора, – проворчал Бах и протянул ей ассигнацию. Леонора спрятала бумажку в карман и, не прощаясь, пошла прочь.

«Вот сволочь», – подумал Лефлер, прячась за угол.

Он уже понял, что Пьезо Бах запланировал Биргит на сегодняшний вечер, а его помощница – Леонора стерегла девушку, пока он смывал грим и приводил себя в порядок.

Теперь Бах остался со своей жертвой один на один, и похотливые лапы забирались под жакет крошке Биргит. Лефлер опустил глаза и погладил рукоятку пистолета. Желание пристрелить Артиста было очень велико.

Одно дело, если бы Биргит встретилась с каким-нибудь парнем или, на худой конец, с женатым мужчиной.

Тогда бы Рино отступил и отправился домой, но оставлять девушку с этим слюнявым старикашкой он не хотел.

– Может, сразу поедем к тебе, крошка? – донесся до Рино голос Артиста. – Честно говоря, я здорово устал. Массы бесконечно кричали мне «бис», и совестно было не порадовать их снова и снова… Оттого и затянулся спектакль.

– Ко мне нельзя – у меня мама дома.

– Мама дома? – неизвестно чему удивился Пьезо.