Драконья жрица

В нём столетиями хранились необычайно ценные экспонаты, которые их предки собирали на протяжении многих лет с тех пор, как драконы покинули эти края. Это место занимало большую часть храма, а потому никто из девушек не хотел полировать его до блеска. Ведь тогда они не успеют поужинать и потанцевать на вечерней практике…

Храмовые стены встретили их теплом и запахом свежеприготовленной еды. Драконья обитель, в отличие от священных строений, посвящённых богине-творительнице Мирастэль, была построена из скуары, особого камня, который в большом количестве находили в местах былых скоплений драконов.

Считалось, что скуара – это окаменевшее тело умершего ящера, которое со временем обращалось в горную породу. По крайней мере, это объясняло, почему строения, созданные с его помощью, сохраняли тепло даже в самые лютые морозы. В этом плане жрецы Мирастэль завидовали хранительницам драконьих секретов чёрной завистью, особенно, когда наступали холода. Их-то храмы строились из белого камня, который считался одним из символов их светлооликой богини.

Эва с наслаждением рухнула на свою постель, небрежно скинув мокрый плащ у порога. В её комнате было неприлично тепло, а потому она, жмурясь от удовольствия, скинула с себя практически всю верхнюю одежду, оставаясь лишь в тоненькой сорочке. Сейчас в Драконьей обители наступил официальный час безделья, а потому настоятельницы не будут ругать её за столь неприличное поведение. Эва, напевая себе незатейливую мелодию под нос, выудила из своего деревянного шкафа несколько свитков и кисточек.

Чернила и уголь для рисования обнаружились в соседнем ящике.

Комнатка у неё была крохотная, как и у всех девочек, а потому стол сюда не поместился. Но выход нашёлся, когда она подтащила скрипнувшую скамейку к подоконнику, достаточно широкому, чтобы растянуть на нём свиток. Эве нравилось рисовать столь же сильно, как и танцевать. Очень давно, кажется, в прошлой её жизни, когда она была совсем маленькой, мама учила её держать в руках уголёк.

Сама она в это время сидела подле со свечкой в руках, направляя свет так, чтобы у неё получалось выводить ровные линии. Но это было до того, как мама, окончательно отчаявшись, повесилась прямо в том борделе, в котором долгое время обслуживала клиентов. После этого Эва практически не рисовала – нечем было.

Она аккуратно провела кистью вниз, завершая изящную линию, и критически оглядела получившийся результат.