Чему улыбаются дети

– Не было такого. Я не крал. Я дома был, меня уволили..

– Я знаю. И мы предполагаем, что это стало одним из триггеров, побудивших вас к ограблению.

– Ничего не понимаю. Объясните, кого я ограбил?

– Начальника своего, Алексея Владимировича Солженицына. Знаете такого? Не будете же отрицать, что знаете?

– Да нет, его я знаю. А-а! Всё, я понял. Смотрите, он вчера только подумал, что я его ограбил. Он утром вызвал меня к себе, я пришёл, в кабинете его не было, но я ждал там, поэтому меня одного он там и застал.

Это во время обеда было. Я думал, что Владимир Алексеич меня повысить хочет, ведь я так упорно работал всю неделю, хотя оказалось, казус какой-то вышел, и я всю неделю не то, что надо делал. Он уволил, и мы немного поругались, после чего он захотел обыскать меня, так как думал, что я мог что-то взять из его кабинета. Охрану вызвал, а я… сейчас понимаю, что не надо было убегать… Я в шутку убегал, честное слово. Я ведь не брал ничего и, вдобавок, был оскорблён, не хотелось, чтобы у меня ко всему карманы выворачивали. И я думал, что они потом посмотрят камеры и увидят, что я ничего не делал, просто сидел на стуле. Спасибо, что слушаете меня, а не как в фильмах показывают..

– Да, пожалуйста. Вы, конечно, версию свою запишите потом, но сейчас я расскажу вам, как всё выглядит на самом деле, для всех моих коллег – хотя сам я дело не расследую, я из другого.. да не важно, – для Владимира Алексеевича, тьфу.. запутали меня…, для Алексея Владимировича и для камер.

– Камер?..

– Да. Вы всю неделю работали специально плохо, но качественно притворяясь, что случайно выполняете работу не так. Делали это, чтобы вас скорей уволили. (Гаше очень хотелось возразить, причём громко, но он молчал и слушал, потому что следователь до этого тоже молчал и слушал его). Для этого вас вызвали в кабинет, и вы пошли туда именно в то время, когда у начальника был обед. В тот момент вы действительно ничего не крали, просто сидели на стуле, записи с камер это подтверждают.

Настоящей вашей целью было заранее изучить помещение, чтобы лучше продумать план. Это было вроде пробы.

– Ну вот. Я ушёл и больше там не появлялся.

– Появлялись, – иногда следователь неприятно улыбался, лицом показывая, что знает «правду» и его не провести. Это выбивалось из его положительного и умного образа. Человек он был явно хороший, и Гаше хотелось бы с ним быть на одной нейтральной стороне.