Чему улыбаются дети

Сложил его и повесил на ограждение кровати, надел рубаху:

– Да, Нина Николавна?

– Светлана Николаевна.

– Извините.

– Как твой день прошёл? Как твои ангелы?

– Слава богу, он один. Нашёлся.. Всё с ним хорошо, – Гаша не видел ничего плохого, чтобы ответить смешно сейчас, к тому же правду («наверное»). Всё равно здесь оставаться приятнее, чем в тюрьме.

– А-а.. Хорошо всё с ним… Это плохо.

– Согласен.

– Ну, ничего, вылечим. А соседи тебе как?

– Нормально. Хорошие.

– Да? Ну, про этого… нового тоже, Степана, я пока сама не знаю.

А вот Граг наш… Правда нормально?

– Абсолютно.

– Странно. Его обычно не любят. Ну, мы-то его любим, он нам тут почти уже как родной сын. Не обижай его, пожалуйста.

– Не буду. А почему «как родной»? Он тут насколько давно?

– С детства ещё! Подростком был, когда сюда стал попадать. А потом, когда молодой тоже пришёл. Долго был тут. Потом выходил, но что-то ему не жилось спокойно наружи и вот… умер у него когда отец, опять к нам вернулся…

– У него отец умер?

– Да.

А матери я так вроде не видела вообще. Вот не помню, была она, когда он в первый раз к нам поступал или её ещё раньше не было…

– Понятно… Это у него от этого проблемы?

– Только раздражительность. Невроз мог и просто так возникнуть.

– Да ну? В смысле… я удивлён от вас слышать, что он особо раздражителен. Я бы не подумал, так только.. слегка намёк на это был, но… Я и то раздражаюсь сильнее.

– Он сейчас очень справляется с болезнью. Хотя по большей части, его спокойствие объясняется регулярным успокоительным.

Ух, знали б вы, как он кричать умеет. Чтобы с Гришой без таблеток было бы…

– Так он Гриша?

– Григорий. Ну, всё-таки, его тут у нас все Грагом называют. Он так ляпнул, попросил то есть, когда впервые у нас лежал, чтобы его так называли. Вот мы и привыкли. Кстати, на счёт вашей раздражительности. Я вам укольчик принесла.

Светлана Николаевна вышла на пару секунд за дверь, вернулась очень быстро (видимо далеко не ходила, шприцы были на тележечке в коридоре).

– Зачем мне укольчик? – Гаша невольно стал суетиться и двигаться назад на постели. – Мне ещё ничего нельзя. Мне завтра только выпишут всё.

Светлана Николаевна не слушала, снимала колпачок и выводила из шприца лишний воздух.

Гаша продолжал: – А вдруг мне это нельзя? Совсем нельзя?! Меня ещё не смотрели.

– Успокойся ты. Это всем можно. Это просто, чтобы ты спал лучше.

– Да я и так высплюсь.