Чему улыбаются дети

Гаша всегда возвращался с работы через этот парк, и даже в самые тяжёлые дни его жизни, именно в момент прохождения парка, среди живых деревьев, травы, кустов, цветов он начинал чувствовать, что справляется с ситуацией. Что всё не так плохо и исправить это легче, чем казалось. Правда, чувство это частенько оставалось в самом же парке и не собиралось следовать дальше, домой.

Гаша лежал, раскинув ноги и руки, заняв всю скамейку, и ничего не видел. Внимание его было сосредоточено на бегающем по его векам луче солнца, старательно пробивающимся сквозь листву.

Этот луч очень часто прыгал из-за ветра, но глазам Гаши было от этого только приятнее. И в левый глаз прилетел мяч.

– Ой… – воскликнул и затих один ребёнок.

– Ты чего сделал? – раздавались голоса подростков спереди, один из них сдерживал смех.

– Дядь, простите. Вам очень больно?

Гаша не мог на них посмотреть. Боль была лишь в одном глазу, но открыть не получалось оба. Оба слезились. Гаша скрючился, держался рукой за глаз, но не издавал ни звука.

Он опять поймал себя на странной мысли. Такое бывает, когда в подобной ситуации ты вроде должен беспокоиться о здоровье, отвечать на вопросы, но думаешь о каких-то странных вещах:

«Почему я держусь за глаз? Это что, его лечит? Или я его защищаю от чего-то на инстинктах? Так ведь не от чего защищать. Но и отпустить не хочу».

– Дядь, верните мяч, пожалуйста?

Дяде не хотелось выглядеть ребёнком или заставить детей думать, что они ему навредили (а может, их его здоровье вовсе не волновало, судя по последней просьбе).

Гаша приоткрыл здоровый глаз, чтобы взглянуть на них. Тут же вытекла слеза, чего Гаша не заметил, в отличие от детей. И только теперь Гаша понял, что держит во второй руке тот самый мяч. «Вот от чего они ещё не ушли. Не здоровье им моё важно, а мяч…». Откуда у Гаши являлись сегодня такие мысли, он не мог понять и сам. Кинул детям мяч. Те ушли, а он, уже освободив от руки больной глаз, крепко зажмурился.

Этот мяч словно переключил его несколько забавные мысли о своём побеге на осознание того, что у него больше нет работы.

Захотелось не тихо выругаться. Выругался тихо, но достаточно прилично:

– Чёрт…

Вдруг справа раздался мужской слегка возмущённый кашель, как бы намекающий – «Эй, парень, здесь помимо вас ещё люди, уважайте их». Гаша не подозревал, что он на скамейке не один, поэтому вздрогнул. Даже чуть ли не подпрыгнул. Испугался, зато быстро прозрел.

– Извините, я…

Гаша был на скамейке один.