Стрела Габинчи

 – Одну минутку, я соберу сдачу, что вам причитается, и сейчас же вернусь.

С этими словами торговец вышел в узкую дверь и, едва прикрыв ее, сразу переменился в лице. Оказавшись в конторке, он подошел к окну и внимательнее рассмотрел монету редкой чеканки.

Сомнений не оставалось, это было габинчийское золото.

– Лиггит! Ты должен немедленно бежать к городскому шерифу! – обратился торговец к молодому человеку, составлявшему расчетные бумаги.

– А что случилось, папаша?

– Это те самые монеты, понимаешь?!

– Да ну?

Лиггит поднялся и бросил перо, не заметив даже, что поставил на пергамент кляксу.

– И каков он из себя, этот вор? – Лиггит испуганно покосился на дверь конторки.

– Мальчишка совсем, чуть помоложе тебя! Вот что, Лиггит, отдашь полуталер шерифу и сейчас же попроси составить на него вексель, а если он откажет… – торговец на мгновение замешкался. – Нет, сделаем так! Я сам побегу к шерифу, а ты пойдешь к мальчишке, отдашь ему сдачу – один талер серебром и пять крейцеров, а потом вызовешься проводить до дома – закроешь лавку и пойдешь.

– А если он откажется?

– Тогда проследишь за ним. Понял?

– Понял.

– Бери сдачу и иди, а я мигом, к шерифу и обратно.

Торговец надел бархатную шапочку, подвязал пояс и поспешил к черному ходу, а Лиггит достал из шкатулки деньги и, собравшись с духом, вышел в лавку.

– Добрый день, ваша милость, – произнес он, и его голос дрогнул. – Пока папаша отошел по делам, я принес вам сдачу, вот, пожалуйста…

Клаус взял монеты и ссыпал в карман.

У него было отличное настроение, и он не замечал странностей в поведении молодого лавочника.

– Давайте я заверну заказ и доставлю его к вашему дому.

– Нет, – покачал головой Клаус. – Я хочу одеться прямо сейчас. У вас это можно?

– Конечно, ваша милость, как пожелаете. Тогда давайте я доставлю к вашему дому старую одежду.

– Нет, лучше завяжите ее в узелок, и я возьму ее с собой, – сказал Клаус.

Он не желал, чтобы торговец узнал, на какой грязной окраине он живет. Сегодня сын прачки был богачом, и ему не хотелось портить этот праздник.

Переодевшись за перегородкой, Клаус сам связал старую одежду в узел и, попрощавшись с молодым лавочником, вышел на улицу.

Новые сапоги из коровьей кожи слегка поскрипывали, но почти не жали. Штаны из серой шерстяной ткани были жарковаты для такой погоды, зато выглядели очень дорого.