На синем берегу желтой реки паслись козы и зрел укроп

…А другой знакомый литератор, частый собутыльник первого, придумавший:

«Вся – така харизматична, —

Вона бреше – поетично;

Вона бреше- працьовито,

Бреше, киця, дiловито;

Забагацько бреше в Радi,

Треба – збреше на естрадi.

Бреше, що не мае хати,

Брэше, що не скрiзь лохмата;

Брэше в спальнi та в iдальнi,

Брэше – параноiдально,

Бреше – як ота реклама

Та не скривиться – нi грама!

Саме – брьохом пре у вуха,

Вона – профi – як брехуха!

Киця, бач, – загралася,

Киця – забрехалася…» … – тот предприимчиво затусовался по общественным, и не очень, апартаментам победившей партии, – той, что уже перестраивала страну «для своей пользы».

Перед лицом завоевывающей электораты, но политически отнюдь несозидательной женщины с косой, что в ходе предвыборной скачки, вдруг навязчиво превратилась в «Вонуцеукрамбiю», – лично мне и Ла.., Саибландег, то есть, временами казался вполне симпатичным и «своим в доску», который – сам препростой, будто бы отнюдь по-простецки, горой за таких же простых из слоев – самых донельзя, простого народа…

Словом, Украмбия – лишь в масмедийных понтах, в реале – страны ни хрена нет, а кругом одна «святая простота», представленная в разномастных, насквозь «альтруистких» и «бессребренных» – депутатских обличьях.

Тогда вполне бездарно соискали президентской власти и – на все руки поверхностно шустрый – «филин-спикер» и политически, казалось бы, мало-матерый «хасид-очкарик», – на которого, по слухам, положил глаз Билдебергский клуб. …Были и еще какие-то, сегодня совсем забытые, «юрлица» и «полу».

И вот, более чем за пол года до всего этого, – до избирательной суеты – по дороге из Kyev (украмбийский город случайно созвучный названию столицы Украины), в вагоне-ресторане «Молодой Гвардии» -поезда, со мной разговорился некто Геннадий. Он не притрагивался к бифштексу – мясной летающей тарелке, лежащей на, утрамбованной с помощью ложки, «Медведь-горке» из картофеля; и пил одно лишь пиво, хотя перед ним стоял и графинчик, наверное, на треть, – с водкой.

Геннадий был не словоохотлив и досадливо ругал запретивших курить непосредственно в вагонах под страхом – в 180гр… (простите, – украмбийских тугриков) штрафа. Я, в свою очередь, сказал, что сам из курящих, но так мне, даже в некотором смысле, – катит по экстриму: напрячь, то есть, свою железную волю и не покурить, покуда не будет станция с более или менее длительной стоянкой.