Странник

Чем она прекрасна? Если мы начнем рассуждать на эту тему, то можем так далеко уйти в сторону от основного русла нашего повествования, что нас закружит водоворот событий и низвергнет водопад безвозвратности, так что постараемся, насколько это возможно, не отвлекаться и двигаться намеченным маршрутом. Единственное, что хочется сказать в защиту числа «двадцать восемь», так это то, что, согласно нумерологии, это крепкая единица, символ Солнца, цифра цифр и так далее и тому подобное.

Появившись на свет, я огляделся по сторонам и обомлел: так вокруг все было чудесно и необычно.

Огромный океан накатывал волны на песчаный берег. Пальмы приветливо качали головами в такт мелодии, задаваемой легким освежающим бризом. Было раннее утро. Вокруг не было ни души. Только стая голодных пеликанов горделиво бороздила воздух в предвкушении свежей и обильной трапезы. Мне, кстати, тоже очень хотелось есть. Пожалуй, за чувством прекрасного, с которым я вошел в этот мир, вторым по счету появилось именно чувство голода. «Может быть, я зверь?» – промелькнуло у меня в голове, но я сразу же отогнал эту мысль, посмотрев на свои руки. Длинные музыкальные пальцы – а что тут скромничать, если так оно и есть?! – с ухоженными ногтями вселили в меня твердую уверенность в том, что я, по-видимому, очень даже респектабельный мужчина – к слову, то, что я мужчина, я почувствовал практически сразу же, как только ощутил непомерное чувство голода, физиологическое и интеллектуальное одновременно. «Что ж, пора в дорогу», – сказал я сам себе и отправился туда, где, по моему мнению, постепенно уже начинало формироваться мое нетривиальное будущее. Поскольку сейчас это будущее уже в прошлом, я могу рассказать о нем, стараясь не упустить ни одной мало-мальски существенной детали. Говорят, что дьявол кроется в мелочах, но и божественное – поверьте мне, я знаю! – не лишено пунктуальной детализации, украшенной яркими всполохами вероятных и невероятных событий. То, что произошло со мной за эти полтора года, о которых и пойдет речь, до сих пор с трудом укладывается у меня в мозгу. А мой мозг, между прочим, хотя и страдает некоторой дискретной оригинальностью, все же вмещает достаточно серьезный объем информации, состоящей из знаний, которые в нем были уже изначально, в момент моего пришествия, и тех, которые я набрал за время странствий.

Какой-нибудь излишне эрудированный скептик, наверняка, уже не раз поморщился бы, слушая мои рассуждения.