Тайный друг ее величества

– Ты… отчего плакала, дорогая? – осторожно спросил Каспар, боясь вызвать новые рыдания.

– Я боюсь, Каспар, – всхлипнув, ответила Генриетта.

– Чего же ты боишься? Этой бури?

Каспар оглянулся на потемневшие витражные окна; град продолжал стучать в них с удивительной настойчивостью.

– Нет, Каспар, я боюсь не бури. Я боюсь завтрашнего дня…

7

Всю ночь слова Генриетты не давали Каспару ни сна, ни покоя. Как ни старался он убедить себя, что все это пустое, бабья блажь, однако тревога разливалась по телу губительной отравой, заставляя стыть ноги и чаще биться сердце.

Заснуть удалось только под утро, но не проспал Каспар и двух часов, как был разбужен стуком множества копыт о мостовую.

Сразу почувствовав неладное, он вскочил с постели и в предутреннем полумраке пошарил вокруг в поисках меча – ему пригрезилось, будто он где-то в поле, стоит на часах и враг чуть не застал его врасплох.

– Каспар, кто там?! – переполошилась Генриетта, и ее голос вернул его к реальности.

– Приехал кто-то.

Каспар подошел к окну, и тут раздался сильный стук в ворота, казалось, их вот-вот ссадят с петель.

– Каспар Фрай, выходи немедленно!

– Каспар Фрай, выходи! – кричали неизвестные на несколько голосов.

Каспар распахнул окно, потянуло холодом, утро выдалось пасмурное и студеное.

– Я Каспар Фрай. Чего ломитесь? – Он старался говорить твердо, и это давалось ему нелегко, внизу на неспокойных, бряцающих уздечками мардиганцах дожидались человек двадцать гвардейцев герцога – давно к нему не наведывались в таком составе.

– Спускайся немедленно, Фрай, ты должен ехать к герцогу – в Ангулем! – прокричал молодой гвардейский капитан. Должно быть, он недавно получил «золотых орлов» и нежданная власть еще кружила ему голову.

– Сейчас буду готов, господин капитан, – ответил Каспар миролюбиво. – Только лошади у меня нет.

– Лошадь не нужна – в экипаже поедешь вместе с семьей!

– С семьей? – удивился Каспар.

– Я с тобой что, через забор переговариваться буду, скотина ты эдакая?! – закричал молодой капитан и в сердцах ударил стеком ни в чем не повинного жеребца.

В этот момент по улице, грохоча железными ободьями, подкатила одна из карет герцога, запряженная четверкой гнедых лошадей.

– Ну-ну, – сказал Каспар, совершенно смущенный таким поворотом, и, закрыв окно, повернулся к Генриетте. Но ее в постели уже не было.