И не Москва… И не Петушки

Он был для своих друзей не до конца понятный в своих поступках, потому что быстрее других стал работать на государственном предприятии, быстрее других обзавелся семьей и ушел в семью. Работе он отдал больше половины своей жизни, поборов в себе желание жить свободной жизнью нонконформиста. В то время, во время «шестидесятых», много передовой молодежи считало своим долгом быть «протестантами» существующему политическому режиму государства, существующему государственному строю. Когда я увидел ее в первый раз, я ощутил взрыв чувств на моей внутрикосмологической орбите, пронесшийся взрывной волной до самого сердца и мой взгляд в этот момент, ей в глаза, скорее всего выдал меня.

С тех пор, с момента первой встречи и первого взгляда, она это почувствовала, и при следующих встречах смотрела очень холодно, и вообще, почти не смотрела мне в глаза на протяжении многих лет. Я, конечно, глубоко внутри себя недоумевал и обижался, хотя, не имел права на это, потому, что она была замужней женщиной. Она уже была закована в табу супружеской верности. Мы, дети пятидесятых, впитали много хороших принципов от наших взрослых родственников, учителей, знакомых и старших товарищей. Они были из довоенного и дореволюционного поколения. В этих людях и в их жизненных принципах не было почти ничего фальшивого и наигранно-несущественного. Поэтому для меня, воспитанного на этих принципах порядочности и чести, и по православным законам – жена моего товарища не могла восприниматься мною как женщина, а точнее я не имел морального права смотреть на нее с вожделением, хотя мысль, что она должна быть моей женщиной все время терзала. С первого мимолетного взгляда моя природа ощутила ее природу и мне пришлось убить эти волшебные чувства, чувства возникшие не на основе мысленных выводов от наблюдений, а возникшие и продолжающиеся в веках чувства двух людей с одинаковой частотой колебания их сексуальной энергии. Наверное, они оба это чувствовали и не могли признаться многие годы даже самим себе, и препятствием этому была супружеская верность и порядочность. С первого взгляда я хотел ласкать ее тело, целовать ее глаза, веки, ресницы, ее чудные маленькие уши, обрамленные завивающимися локонами. Дуновением тонкой струйки воздуха, выдуваемой моими губами, прикасаться, лаская, к самым потаенным складочкам ее тела, ее женской плоти.