Гори, ведьма!

Сам он ничего не слышал из-за грохота пульса у себя в голове, и все что он видел перед глазами, мерцало в том же ритме. Тварь перестала мусолить голову человека в просторном черном худи и рваных джинсах, из-за темноты нельзя было сказать точно, мужчина это или женщина – череп был смят, как консервная банка, из вмятин торчали костяные осколки. Чудовище вытянуло вперед пасть, внутри по кругу усеянную мелкими зубами, и медленно поползло к Леше. От каждого движения шкура монстра покрывалось глубокими трещинами, ползущими от холки до брюха, расслаивая тело на куски, прямо вдоль мышечных секций, обнажая что-то серое и блестящее от сочащейся слизи.

В воздухе, напитанном влажным и пряным запахом молодой еще зелени и пыли, повисло что-то тягучее и тяжелое. Тяжелее грозы и сильнее ливня.

Это ощущение он запомнит навсегда, и еще не раз вспомнит позже, когда будет иметь дело с магией.

Лешу затрясло, его тело выбросило в кровь столько адреналина, что хватило бы добежать до дома на одном дыхании, но он не сделал ни шага.

Колени его вмиг сделались мягкими, едва способными держать вес, взгляд заметался между оставленным телом и монстром. Только сейчас он заметил разбросанные вокруг обломки походного столика, скудный свет фонарей осветил какие-то стеклянные осколки и поломанные свечи, перемазанные в крови и слизи. Воздух вокруг уплотнился. В голове стало шумно, но пусто. Желудок схватило спазмом, он в панике подумал, насколько будет плохо, если его вывернет прямо здесь.

Леша мог убежать.

На самом деле, он очень хотел. Тварь ползла медленно и не смогла бы его догнать. Человеку на земле уже нельзя было помочь, с расплющенной головой он, должно быть, был мертв еще до его прихода. Черт знает почему, но Леша не убежал. Вместо этого он тяжело оторвал ногу от земли и шагнул в сторону, уводя тварь за собой. Та с тем же упорством последовала за ним, проминая тяжелым брюхом ветки и мелкую поросль, и увязла между двумя деревьями, растущими слишком близко, чтобы она могла пролезть, дернулась пару раз, в попытке выбраться и окончательно застряла. Передняя ее часть треснула где-то сверху, трещина расползлась в стороны, разошлась по дрожащим бокам легко, как тонкая бумага от воды. И в следующую секунду вся передняя часть твари, вместе с пастью, полной зубов, отслоилась, отделяясь, и с влажным, тошнотворным звуком обвалилась прямо Леше под ноги, разбиваясь, как, спелый арбуз, обдавая его с ног до головы темно-серыми ошметками и слизью.