Гори, ведьма!

Сочувствовать Яну было плохой идеей. Она вела на опасную дорожку оправдания ужасных вещей, страшных вещей, которые ведьмы делали друг с другом.

За размышлениями Леша совсем потерялся в себе и упустил момент, когда Ян закончил свой обход и подошел к ним. Дремин тут же пробормотав что-то сочувственное, поторопился отойти к шкафу с документами и принялся делать вид, будто ищет что-то важное.

– Я заметил, что ни в ком из них не осталось магии, – объявил Ян, сканируя их взглядом, который обычно предполагает, что хозяин его ожидает немедленных объяснений сию же секунду, и отсчет уже пошел.

Леша уже собирался объявить ему свою версию событий, пошутив про хорошего тамаду и интересные конкурсы, но понял, что никогда в жизни не мог бы сказать это глядя Яну в лицо, и захлопнул рот.

Илья в ответ на это просто промолчал, вежливо подняв брови. Ян нахмурился.

– Я хочу копию отчета, – требовательно обратился он к Илье.

Для этого ему пришлось чуть запрокинуть голову.

– Тела мы сегодня заберем, – добавил он, доставая из кармана телефон.

Илья не выглядел впечатленным. Он лишь склонил голову к плечу, немного приподняв брови в притворной задумчивости.

– Тела можешь забирать хоть сейчас, а про отчеты даже не думай, – ответил он, выждав пару секунд.

У Яна дернулась щека. Взгляд его каким-то образом стал еще холоднее, он прищурился, медленно и со значением кивая.

– Хорошо. Видимо, придется проводить независимое расследование. Очень жаль, что Отдел не желает идти на встречу, когда мы так нуждаемся в помощи, – мрачно ответил он.

Неприятно улыбнувшись куда-то между Ильей и Лешей, он еще раз медленно кивнул, прощаясь со всеми сразу, как будто тратить время на прощание с каждым по отдельности было выше его достоинства, и удалился, обдав презрением и облаком сладковато-перечного одеколона.

Леша занюхал воспоминание о нем своим остывающим кофе и снова грустно оглядел страницы отчета. Он как раз лениво размышлял, обновить ли ему свой двойной растворимый или пойти поискать завалявшийся каким-нибудь чудом пакетик чая, как перед его столом возник Илья. Явно взбудораженный, синяки под его глазами были темнее, чем в прошлый раз, а на носу глубоко отпечатался след от очков.