Территория дракона

Очнулся, вроде все в порядке, пришел в себя. А через двое суток уже к покупателю попал и сразу на задание.

– И что за задание?

– Лучше не спрашивай, – отмахнулся канзас. – В конце концов всем нам дали по башке, повезло, что двигались в конце колонны, потому и выжили.

– И что потом?

– И все потом. Чтобы про этот разгром много не болтали, снова раскидали всех уцелевших по отстойникам, промариновали пару месяцев в главном резерве – и опять прыжок.

– Лихо!

– Но я-то молчаливый был, решил – отправят так отправят, но там были и другие – особо шумливые.

Писали, жаловались, требовали, чтобы их в регионе служить оставили.

– И что с ними?

– Кому пришили воинское преступление, а кого отправили на самые гиблые фронты. Про Аларам слышал?

– Нет.

– Аларам, приятель – это такое место, где они прут и прут, а мы не знаем, что им противопоставить.

– А кто они-то?

– В том-то и дело, что непонятно. То они выглядят как какие-то белковые системы, то как аммиачные амебы, то как полевые структуры в пределах чувствительности аппаратуры.

– Ужас какой, – поразился Брейн. – И как же с такими воевать?

– Отводят уцелевшие войска, наносят огневой удар, потом биологическая очистка с перекрытием территории больше раз в десять. Потом химический контроль по всей площади, и после всего этого гарантированная пустыня на тысячу лет.

– И помогает?

– Да, говорят, на пару лет в этом месте затишье, а потом опять начинается.

– Но у вас же такие технологии…

– Да, с технологиями порядок.

И специалисты имеются подходящие, но как только навезут аппаратуры и начинают понимать, с чем имеют дело, так эти твари – раз и меняют свое состояние.

– Ничего себе.

– Вот так, приятель. Но к чему все это я? А к тому, что, с кем хотят окончательно свести счеты и заткнуть окончательно, отправляют на этот фронт.

– Ладно, Ранжан, все-таки мы после обеда – давай закроем эти темы и подремлем, – предложил Брейн, вытягиваясь на кровати.

– Давай подремлем, – согласился канзас.

Вместо подушки Брейн приспособил стопку белья, найденную в тумбочке, и вскоре уснул.

И ему снова приснился сон, где он оказался дома. Мало того, даже где-то в детстве.

Он бежал через поле, он видел цветы, там была собачка, о которой он мечтал, но ее у него так и не было. А потом все прервалось – и он погрузился в более глубокий сон.

3

Спали они часа два – два с половиной. Когда Брейн проснулся, канзас уже сидел на своей койке и о чем-то думал, глядя в стену.