Тютюнин против инопланетян

Распахнулась дверь, разложился трап, адмирал, опираясь на лапы встречавших его служащих, сошёл на бетон.

– Ты нас просто спас, дружище, спасибо… – поблагодарил пилот квамузина, когда адъютант адмирала проходил мимо него. – Когда старик заголосил про ночи Квакбурга, я был готов штурвал бросить…

– Не стоит благодарности, – усмехнулся лейтенант. – Это моя работа.

Спускаться на нужный этаж пришлось довольно долго – помещение, где заседало Государственное Собрание, ндхо-дилось глубоко под землёй.

Это диктовалось не только требованиями безопасности, но и неспособностью многих престарелых дунтосвинтских сенаторов выдерживать сухой воздух верхних этажей. Чем старше становились дунтосвинты, тем сильнее они чувствовали свою принадлежность к водоплавающему народу.

19

У выхода из лифта адмирала ожидала церемониальная свита, поскольку в этот день он был Главным докладчиком Государственного Собрания.

Восемь рослых дунтосвинтов были наряжены в старинные костюмы и представляли восемь различных стихий: «сильного дождя», «так себе дождя», «слабенького дождя», «сырого тумана» и «тёплого течения».

Всего набиралось пять стихий, а остававшиеся три стихии носили название резервных.

Окружённый свитой адмирал Пинкван отправился в длинное путешествие по главным коридорам Собрания – так требовал древний церемониал. Прежде, в далёкие ста-родунтосвинтские времена, курьер обходил таким образом все каналы поселений. По сравнению с курьерами прошлого адмиралу было куда легче, ведь он шагал не по глубокой грязи, а по красным ковровым дорожкам.

Молодые секретарши и письмоводительши, работавшие в Пентакване, при виде процессии останавливались и с интересом рассматривали адмирала, что было немудрёно – в его возрасте почтённые дунтосвинты находили себе спутницу жизни.

– Внимание! Господин адмирал флота Его Императорского Величества Пинкван Ква Боземото! – объявил глашатай, когда адмирал наконец появился в зале заседаний.

Демонстрируя ему своё уважение, сенаторы затрясли гребнями и стали со скрежетом царапать когтями свои столы.

А Пинкван, оставив церемониальное сопровождение у дверей, важно взошёл на трибуну, окинул взглядом притихший зал и провозгласил:

– Ква – нашему Императору! Ква -• уважаемым сенаторам и мне, скромному Пинквану – ква!

– Ква-ква-восемь-раз-ква! – – дружной скороговоркой произнесли сенаторы, и снова в зале воцарилась тишина. Это было затишье перед бурей.