Тютюнин против инопланетян

 – И не кто-нибудь, а налоговая инспекция… Я слышал слова угроз и антисемитские выкрики…

– Какие выкрики? – не понял Тютюнин.

– Ну, против этих… пархомчиков. – Фригидин пошевелил своими жёлтыми пальцами, словно это должно было объяснить недостающие детали… – Вы должны быть в курсе, Сергей, вы же простой человек. От сохи, так сказать…

– Что ты этим хочешь сказать, ты, скрепка ржавая?

Сергей шагнул к Фригидину, тот спешно отступил к своей двери:

– Ничего личного, Сергей. Ничего личного. Просто я, если вам интересно, произошёл из интеллигентной семьи .

потомственных управдомов.

Дальше по коридору громко хлопнула дверь, и навстречу Тютюнину и Фригидину торопливо зашагал молодой человек в какой-то странной форме – то ли итальянского карабинера, то ли офицера вермахта образца 1942 года. Сергей видел такую в кино.

Пробежав до выходной двери, офицер вермахта неожиданно повернулся и, ткнув пальцами в Тютюнина и Фри-гидина, крикнул:

– Ну, жиды, дойдёт и до вас очередь! Не хотите платить, значит, придётся расплачиваться!

– Вот! Что я вам говорил! – злорадно произнёс Фри-гидин, – Сбежит наш Борис Львович в Израиль.

Попомните мои слова.

– Ты что, придурок, мы же без работы останемся!

– Ну зачем же так сразу. Борис Львович поставит управлять «Втормехпошивом» опытного менеджера.

С этими словами Фригидин приосанился и расправил складки на чернильного цвета нарукавниках.

Бесцеремонно отпихнув бухгалтера, Сергей отправился проведать директора.

В приёмной было пусто.

Секретарша Елена Васильевна, разведённая дама после сорока с ребёнком четырнадцати лет, приходила на работу ближе к обеду.

Тютюнин постучал и, не дождавшись ответа, вошёл в кабинет.

Штерн сидел, уставившись в окно.

– Борис Львович, вы как?

– А, Серёжа! – словно очнулся директор. – Вы, наверно, слышали выкрики этого молокососа?

– Что ему нужно было?

– Денег, Серёжа. Что им ещё нужно? Денег, конечно.

– И сколько?

– Пять тысяч долларов… Для начала.

 – Штерн грустно улыбнулся. – Вы представляете, Серёжа, он кричал мне «жид», думая, что этим поможет делу.

– Вы обиделись?

– Я обиделся? Я обиделся бы на себя, если б отдал ему деньги. Этому молокососу… И знаете что, Сергей, давайте я подниму вам жалование на двести рублей. Или что там двести – добавим все триста!

– Ой! Спасибо, Борис Львович! – приятно обрадовался Тютюнин. – Тогда я пошёл работать, Борис Львович.

– Идите, Сергей, работайте.