Тютюнин против инопланетян

«Наверное, к выпускному готовятся», – подумал Тютюнин.

Месяц май заканчивался, а значит, скоро в школах города ожидался Последний звонок.

Вспоминая свой собственный выпускной бал, Серёга едва не проехал остановку. Он даже не заметил, где вышла девушка с водкой.

Спрыгнув с трамвайной подножки, Серёга чуть не наступил на бультерьера Дросселя, на котором прошлым летом они с Лехой испытывали фильтрованную настойку. Тогда Дроссель вместе с Тютюниным и Окуркиным побывал в неведомой стране, где им всем троим пришлось весьма несладко.

Дроссель из той странной командировки привёз кожаный собачий пиджак, который носил до сих пор, поскольку никто не знал, как его снимать.

Впрочем, вскоре и хозяин, и все, кто знал Дросселя, привыкли к его новому обличью и уже не представляли собаку без этого пиджака.

Перебежав дорогу, Тютюнин подошёл к .киоску и остановился напротив витрины, с тоской глядя на ряды пивных бутылок.

Выпить хотелось все сильнее, однако можно было запросто схлопотать по лбу скалкой.

И было бы за что – за пиво! Тем более в киоске было лишь тёмное, а его Тютюнин, хоть и случалось ему пить разную гадость, на дух не переносил.

Люба оказалась дома, и Тютюнин мысленно похвалил себя за то, что не стал пить пиво.

– Привет, Серёж.

– Здравствуй. Ты чего так рано?

– Дел много. Я ещё в обед на работе отпросилась и к маме съездила… Она только что, ушла – вы в подъезде не встретились?

– Обошлось, – усмехнулся Серёга.

В визитах Олимпиады Петровны была своя прелесть, поскольку она с маниакальной настойчивостью воровала в столовой продукты и таскала их Любе.

Она бы с удовольствием носила их куда-то ещё, однако Люба была её единственным ребёнком.

Чтобы разорвать неудавшийся, по мнению Олимпиады, брак дочери, она прилагала массу усилий, однако Люба была слишком ленива. К тому же она точно знала, что если Тютюнин и променяет её на что-то, то это будет только водка.

– Чего мамаша-то привезла? – спросил Сергей как бы невзначай.

– Детские творожки и заливную рыбу…

– Понятно-о, – кисло протянул Серёга, заходя на кухню.

Рыбу он не любил, не говоря уж о творожках. Однако помимо рыбы в холодильнике он приметил и постороннюю сумку типа авоська, которая стояла на табуретке у стены, прикрытая старым пуховым платком.

Ожидая обнаружить в авоське что-то особенное, Сергей сбросил платок, и… в его голове пронеслись слова Кузьмича, обещавшего аномалию с яйцами.