Трофей объявленной охоты

Яцек с Виргитом тотчас вскочили, согнувшись в невысоком фургоне, а лысоватый господин с брезгливой гримасой посмотрел на пленника с одной стороны, потом сделал шаг и склонив голову взглянул с другой, словно оценивая кусок мяса.

– Давай его в операторскую, – сказал он и Головин подумал, что тот обращается к кому-то из конвоиров. Однако, те остались стоять в согнутом положении, а пленника вытащили из фургона двое рыжебородых качков, от которых пахло «триллом» – стимулятором мышечной активности.

На поясах у них висели крупнокалиберные пистолеты-пулеметы и виброножи.

Сопровождая пленника, новые конвоиры придерживали ему затылок так, чтобы он мог смотреть только себе под ноги, однако боковым зрением Головин сумел разглядеть высокую сплошную ограду и пару ангаров.

А еще вооруженных солдат, десятка три, если не больше. Они стояли на всех углах, разбирали какие-то ящики с оборудованием и крепили на крышах антенны и приемные модули скоростной радиосвязи.

А когда его заводили в ангар, он успел заметить показавшегося из-за угла шагающего робота, почти такого же, каких он видел у Профессора в его безумной коллекции. Однако, там машины носили яркие ливреи отдельных армий и родов войск, а этот робот был серо-зеленого цвета.

Внутри просторного ангара с полами из пыльного пластобетона, находилось около десятка вагончиков, соединенных в единое целое с помощью гофрированных рукавов-переходов.

Лысоватый господин шел впереди не оглядываясь, а двое рыжебородых молча сопровождали пленника.

Головин прикинул, что всего в паре сотен метров отсюда гудела восьмиполосная городская магистраль, а тут, в неком подобии локальной промзоны, скрывалась целая компактная армия.

Хорошо бы сообщить об этом полиции, хотя, возможно, у этих ребят имелись разрешения на охранную деятельность, ношение оружия и, возможно, владение тяжелой боевой техникой, вроде шагающих машин.

Конвоирование пленника, наконец, закончилось в просторной комнате без окон, но хорошо освещенной распределенным светом от дорогих светильников, вмонтированных в потолок и стены.

Лысоватый господин сел в кресло, стоявшее посреди комнаты, а Головина посадили на жесткий, привинченный к полу стул.

Он протянул руки, намекая, что пора снять наручники, ведь бежать тут некуда, но его немая просьба осталась без внимания.