Ультиматум

Джон нажал кнопку звонка, скрипка перестала рыдать. Затем послышались шаги и щелкнул замок.

– Саблин?! – искренне удивилась Кэти. Удивилась и обрадовалась одновременно – это было заметно. – Ты чего пришел?

Впрочем, как человек искушенный, Кэти по глазам Джона поняла, зачем он явился.

– Но у меня сейчас ученик, Джон. Это не совсем удобно…

– Я подожду.

– Ну заходи, – сказала Кэти. Она посторонилась, пропуская его, и прокричала в глубь квартиры: – Роби! Почему ты остановился?! Играй!

И снова раздались заунывные звуки.

В большой комнате, куда Джон вошел следом за Кэти, перед складным пюпитром стоял полный мальчик лет девяти и с выражением крайнего страдания на лице перепиливал смычком скрипку.

– До-до-до ре-ми-и ре-до, ми-ре-до! – неожиданно громко пропела Кэти, мгновенно превращаясь из обольстительницы в безжалостного преподавателя. – Смотри в ноты, Роби! Смотри в ноты!

– Я смотрю, мисс Смоукер!

– Ты не смотришь, Роби. И прошу тебя, следи за размерностью! Сколько можно мучить эту пьесу, я тебя спрашиваю!

Мальчишка снова заиграл песенку из трех нот, однако ухитрялся не попадать ни на одну из них даже случайно.

– Следи за размерностью, Роби. Раз-и, два-и, раз-и, два-и! Работай внимательно, а я отойду в другую комнату, покажу мистеру Саблину нотные сборники.

Роби, ничего не говоря, проводил мрачным взглядом учительницу и ее гостя, которые скрылись в соседней комнате.

Оставшись наедине с Джоном, Кэти снова превратилась в мягкую пушистую кошечку.

– Почему так срочно, мистер Саблин? – спросила она, снимая кофточку.

– Завтра я уезжаю в командировку.

– Тогда ясно, – Кэти улыбнулась. – Ты извини, все снимать я не буду и ложиться тоже некогда. Ничего?

– Ничего, – сразу согласился Джон. Кэти выглядела просто замечательно, и ему подумалось, что знакомство с Глорией было ошибкой.

Свидание продолжалось не более десяти минут, потом они начали торопливо одеваться.

– Тебе понравилось? – спросила Кэти.

– Да. А тебе?

– Ну конечно, Джон. Я ведь столько о тебе мечтала… – Она потянулась к Джону и чмокнула его в щеку.

Они вышли к Роби, который тоскливо добивал пьесу. Заметив, что учительница и ее дружок вернулись, мальчишка прервал пиликанье и, посмотрев на Джона, сказал:

– А я знаю, что вы там делали!

– И… что же? – отважился спросить тот.

– Трахались! – радостно проорал мальчуган. Джон даже отшатнулся от такой наглости.