Золотой пленник

– Ну как знаете, капитан, может, все же дать вам хотя бы провожатых, на случай если столкнетесь с пьяными крестьянами?

Это говорил Гамбридж – жалкий насмешник – и с ним трое дружков, о дуэли речь не шла, они хотели напасть разом и убить не по правилам. Эта кучка мелкопоместных дворян с запада усердно распространяла слух, что фон Крисп не дворянин и всего лишь подделал фамильные бумаги.

– Благодарю за помощь, но я обойдусь.

– Ну как знаете, капитан.

Покинув компанию неприятелей, фон Крисп пешим отправился на другой конец слободы, где снимал в доме две просторные комнаты.

Разумеется, никакие крестьяне или даже сельские разбойники на него не напали, собаки и те держались подальше от озлобленного проигрышем дворянина.

Едва не выбив ногой дверь, он швырнул ножны с мечом о стену и закричал на слугу, чтобы тот поднимался и шел среди ночи в гарнизон – взял для него казенную лошадь.

– Вставай, скотина, утром я должен быть у графа Штейнбера!

– А где же ваша лошадка, ваше благородие? – забылся со сна слуга и тут же получил по морде.

Не хватало еще, чтобы фон Крисп отчитывался перед каким-то лакеем!

Слуга быстро оделся, взял широкий нож и старый арбалет и отправился в город, а фон Крисп попытался самостоятельно снять ботфорты. Это оказалось не так просто, пара была тесной, шитой больше для форсу, чем для удобства. Фон Крисп довел себя до бешенства и едва не повыдергивал собственные ноги, пока ему удалось разуться.

Измучившись, капитан повалился на кровать и сразу заснул.

Довольно скоро его разбудил петушиный крик и голос слуги, тот расталкивал хозяина, приговаривая:

– Ваше благородие, пора вставать, вам к графу следует явиться.

Ваше благородие…

– Все, я проснулся.

Слуга отошел.

Фон Крисп спустил ноги на пол и растер лицо руками. Вот и все, опять нет денег и снова нужно искать этого мерзавца Теллира: капитан давно на него работал.

В его обязанности входило уводить с важных торговых дорог охрану, заслон из императорских солдат. Ненадолго, иногда двух-трех дней хватало, чтобы Теллир со своими головорезами захватил один, а то и два обоза.

Людей, тех, кого не зарезали, продавали на невольничьих рынках, а товар – в городах, куда обозы направлялись изначально.

Дело было опасное, если бы все открылось, капитан мог получить не просто смерть, а четвертование, однако пока ни свидетелей, ни обвинителей не находилось. Да и куш того стоил: иногда доля капитана доходила до тридцати золотых, ради этого стоило рискнуть.