История Лоры Виттеншлегер

То ж не родители были – звери. Как можно собственное дитя голодом морить, издеваться над ним?

Тут котят бездомных жалко как, а это же ребенок!

– Девчата, зайдите в реанимацию, – попросил показавшийся на минуту из нее молодой врач, тот самый, который увозил Лялю на скорой.

Практикантки, как по команде, скрылись в дверях.

Ляля лежала в застиранном грязном бельишке на взрослой кровати под одеялом с закрытыми глазами. На ее лбу выступили капельки пота, слепив черные кудряшки в колечки.

Почти два года назад она, крошечная, преждевременно рождённая, лежала вот также в реанимации под стеклянным колпаком.

Трубочки, провода… Как и тогда, с ней незримо присутствовала Маргарита, которая может и смирилась с пропажей дочери, но ее подсознание неизменно хранило воспоминания о пропавшем ребенке, об ее Аннушке…

– Предписание я сделал, – произнес устало молодой доктор, обращаясь к будущим коллегам. – Варвара Петровна сегодня на посту до утра. Во всем советуйтесь с ней, если мне вдруг придется отлучиться.

Состояние критическое. Но нам не привыкать.

Здоровая генетика дала о себе знать. Ляля пришла в себя. Через три дня ее перевели в общую палату детской городской больницы.

Она была все еще очень слабенькой, плохо кушала и принимала лекарства против алкогольной зависимости. Как не грозилась Рубенсита перевести Лялю на «колеса», участь стать наркоманкой ребенка миновала.

Соседки по палате – три сердобольные украиночки с малыми детьми – окружили Лялю заботой. Каждая из них пыталась накормить несчастную девочку чем-то домашним, вкусным.

Ляля благодарно улыбалась им и в отличие от других детей не вредничала, не плакала, а лишь задумчиво смотрела на всех большими голубыми глазами, как бы спрашивая: «Чем я провинилась перед вами?»

Слезы жалости наворачивались на глаза мамаш при виде двухлетнего ребенка, забывшего о том, что есть смех и радость. Ей подарили куклу и мишку, и она часами сидела на больничной койке, о чем-то с ними разговаривая, а потом долго спала, беспокойно раскидав исхудавшие ручки в стороны и часто вздрагивая.

Так прошел месяц. В палату приходили новые мамаши с детками. А прежние, те кто уже выписался, приходили навестить девочку, приносили ей подарки.

Ляля привыкла к медсестрам, не противилась уколам и терпеливо глотала порошки и таблетки.

Постепенно она из рано постигшей ее суровой взрослой жизни снова возвращалась в ребенка: играла с другими детьми, что-то напевала себе под нос.