Вихрь колдовства

 – Знаю, что мы приехали помогать, но сначала хоть бы пальто нам снять дала!

– Старая командирша, – вспомнила Бетти, как папа называет свою кузину. – Достойна своего прозвища.

Она оглядела маленькую кухню. Здесь было чисто, но очень просто. На поверхностях ничего лишнего, никаких пустяков, полный порядок. На виду только то, что необходимо: кастрюли и сковородки, чайник, ваза с фруктами. Совсем не так, как в коттедже «Черный дрозд»: ни сушеных трав, висящих по углам, ни талисманов на счастье.

Флисс наполнила чайник водой и водрузила на плиту – кипятить.

Затем поставила на поднос заварной чайник, чашки, молоко и сахар. Бетти, пошарив в шкафчиках, обнаружила три довольно черствых печенья и четыре сдобные булочки в белой сахарной глазури, выглядевшие вполне аппетитно. Печенье она решила не брать, а вместо него принести сдобу.

– Надо же, – неодобрительно сказала Кларисса. – Стало быть, ты нашла булочки.

Они пили горячий чай в крошечной гостиной, где, как и в кухне, не было никаких излишеств.

Без всяких украшений, но уютно. На креслах лежали мягкие пледы и толстенькие подушки, в камине потрескивал огонь, рядом стояла корзина с поленьями. Булочек на всех не хватило, поэтому Бетти и бабушке досталось по половинке. Поделиться своей Кларисса не предложила никому.

– Очень вкусно, – с полным ртом сдобы пробормотала Флисс.

– Глазированные булочки – мои любимые, – согласилась, Чарли, вздыхая от удовольствия. – У Прыг-скока тоже.

– Ты о своей воображаемой крысе, так ведь? – спросила Кларисса.

 – Банни мне писала об этом существе. Очень надеюсь, что оно будет вести себя самым лучшим образом, пока находится здесь, иначе мне придется достать мою воображаемую мышеловку.

– Это «он». Не «оно». – Обтерев подбородок от сладкой глазури, Чарли мило улыбнулась.

Бетти спрятала усмешку и откинулась на спинку кресла, куда они втиснулись вдвоем с Флисс. Она пригрелась в тепле камина, кончики пальцев на руках и ногах покалывало, и в какой-то миг, пока бабушка и Кларисса рассуждали о сломанных костях и скользком льде, почувствовала, что задремывает.

Сонливость прогнало тиканье часов, вызвавшее в памяти дробный стук копыт, который она слышала на холме.

Бетти выпрямилась, еще теснее прижавшись к Флисс, и спросила:

– Кларисса, а почему вы назвали холм жутким, когда мы входили?

Кларисса отпила чай и воззрилась на последний кусочек сладкой булки в руке Флисс.

– Да, признаться, привычка. Тут многие так говорят.