Становясь Лейдой

Хриплые вскрики и стоны, доносившиеся из дома, отзывались в нем дрожью, пробегающей по хребту. Или, может быть, это был призрачный след от руки, гладившей его по спине. Иногда он ее видел, пусть лишь мысленным взором, но все равно как наяву. Сегодня он ее слышал. Слышал зов, неотступный и смутный, словно пробившийся из-под воды.

Он подобрался чуть ближе, жадно вдыхая каждую частичку терпкого, восхитительного аромата. Он ждал, когда человек – муж – откроет дверь или окно. Представлял, как он вломится в дом и вонзит острые зубы в горло этого мужа.

Будет трясти его до тех пор, пока тот не истечет кровью. Пока не обмякнет, тихий и бездыханный. И тогда он заберет ребенка себе.

Но он лишь встряхнулся. Он знал, что время еще не пришло. Знал, что ему надо ждать. Если он явится к ней сейчас, то все равно ничего не изменит. Есть правила, которые нельзя нарушать. Он прожил на свете достаточно долго, чтобы знать, что этот мир – как и любой другой мир – подчиняется правилам. Законы, определяющие бытие, едины для всех, а не только для смертных.

Всегда и везде. Даже в снах. А бунтарствовать и противиться этим законам означает навлечь на себя тяжелые последствия.

Дверь внезапно открылась. В ночь вышла старуха. Следуя волчьим инстинктам, он припал к земле, готовый наброситься на добычу. Старуха несла на себе густой запах Маевы, доносившийся из мешка у нее за плечом.

Его кровь словно вскипела. Мышцы напряглись, рот переполнился слюной.

Стоило ему изготовиться к прыжку, как из дома вырвался крик.

Этот крик его остановил.

Волчья пасть растянулась в почти человеческой улыбке. Он дождался, пока старуха не скроется в сумраке леса.

А потом издал громкий ответный вой, так чтобы его непременно услышали и мать, и дитя.

Что было

Она слышала, как повитуха велела Питеру подождать: матерь и дитя нуждаются в отдыхе и им надо немного побыть вдвоем. Потом дверь открылась и сразу захлопнулась, но холодный сквозняк все же проник в теплый дом и добрался даже до верха.

Малышка вся напряглась, задрожала под дуновением холода. Тихонько захныкала.

Времени было всего ничего. Маева знала своего мужа, долго ждать он не станет. Уже скоро придет заявить свое право и на ребенка, и на жену. Хотя Маева не стала бы его осуждать. Она почти целый месяц пролежала в постели, периодически у нее открывалось кровотечение. Питер тревожился, не давал ей вставать и даже грозился привести врача.