Не доллар, чтобы всем нравиться

Джеймс пытается изобразить жизнерадостность, но в его тоне чувствуется фальшь. – Привет, Вайнона. – Заметив луковые колечки, он берет одно себе. – О, клево, обожаю их.

– Ну что?.. – Я отдаю ему весь пакет. – Как прошло голосование?

– О. – Он хрустит колечком. – Нормально.

Легкое колебание в его голосе мгновенно превращает гущу со вкусом лука у меня в желудке в ледяной комок.

– Джеймс, расскажи мне, что там было.

– Ты и так скоро узнаешь. – Его кожа, и без того призрачно-бледная, сейчас приобретает нездоровый цвет.

Вайнона перестала притворяться, будто делает домашку по химии, и протянула руку через стол.

– Да скажи ты ей!

Джеймс скребет асфальт носками высоких кед – сначала правым, потом левым.

– Ладно, – говорит он наконец, потирая затылок. – Блин, мне жаль, Элайза, но они выбрали Лена.

Я знала. Я знала, что так и случится. Я знала, но почему-то от этого не стало легче поверить его словам.

– Они выбрали Лена?

Брови Джеймса подпрыгивают и сходятся вместе.

– Ну да, они. Я голосовал за тебя.

Я смотрю на Вайнону, но она шокирована не меньше моего.

– Они выбрали Лена? – повторяю я уже громче.

Джеймс разворачивается, проверяя, слышал ли кто-то.

– Да, но пока не говори никому, ладно?

Я таращусь на землю, на траву, примятую металлическими ножками стола для пикника. Я так долго хотела стать главным редактором нашей газеты, что эта мечта, по сути, стала одной из моих жизненных функций: ешь, спи, планируй, как будешь руководить «Горном».

– Но он даже не отвечает требованиям, – со скрипом выдавливаю я. – Совсем.

Я думала, что такой идиотизм не может случиться в «Горне». Именно поэтому я и пошла в редакцию. Поэтому корпела там день и ночь. По идее, «Горн» – это организация, где важны способности и заслуги. Где важно зарекомендовать себя. Где важна долбаная добросовестность.

– Не знаю. – Плечи Джеймса так сильно поникли, что он даже не в силах ими пожать. – Наверное, он произнес сильную речь.

– Так вот, значит, к чему все сводится? – Я всплескиваю руками и чуть не заезжаю Вайноне по лицу.

– Типа того. То есть я не знаю.

– Что значит, ты не знаешь? Ты же там был!

– Я знаю. Знаю.

– Так что же случилось?

У Джеймса страдальческий вид.

– Выкладывай уже, – требует Вайнона.