Штормовые джунгли

Да, против полусотни истребителей они едва ли выстояли бы, но в союзе с кораблями артподдержки их шансы на выполнение задачи значительно возрастали.

Подключаясь к системе наведения группы артподдержки, штурмовики видели намного больше, чем их противники, ушедшие далеко от покровительственных полей «Алуэтта», ведь командование крейсера не ставило целью поддерживать свою авиацию – «хоккеры» были пущены как камикадзе.

От них требовалось максимально задержать противника, в то время как «Алуэтт» уходил все дальше, включив на сверхлимитные режимы оставшиеся двигатели.

Истребители сделали второй заход и нарвались на убийственный огонь крупнокалиберных пушек штурмовиков «сабинвар», поддерживаемых зенитными арт-автоматами кораблей артиллерийской поддержки.

Попадая под перекрестный огонь, «хоккеры» стали гореть и рассыпаться один за другим. Они все еще расстреливали остававшиеся боеприпасы по целям, но их ракеты не везде достигали цели, перехваченные контрракетами с бортов кораблей флота.

Бой с истребителями «Алуэтта» продолжался недолго, однако за это время сам крейсер успел отмахать немало. И когда группа генерала Рендлау снова сумела развить ход, вражеский крейсер находился от нее на приличном расстоянии.

Десантные суда, которые были выделены для штурма крейсера «Алуэтт», вернулись на свои базовые корабли, поскольку крейсер все еще держался далеко и развивал приличную скорость, но было понятно, что долго держать этот режим он не сможет.

Между тем на «Алуэтте» все шло своим чередом. Артиллеристы тестировали исполнительные механизмы орудий, патронщики готовили активную фольгу всех наименований, которая шла в ход, когда предстояло в быстром темпе формировать новые сердечники.

Командир «Алуэтта» находился на мостике уже вторые сутки, но не слишком устал – время от времени его заменяли многочисленные помощники.

Это был не просто рейд, это было наведение мостов «Грумвирта» с «Дунвиртом», еще одним фронтом сопротивления против Империи.

Он был не так силен, как «Грумвирт», но находился в более уязвимом для Империи месте – ее подбрюшье.