Брат мой Волк

Торак догадался, что такие браслеты носят те, что живут, служа другим, за счет своего умения отлично стрелять из лука. «Так вот в чем дело! – думал он. – Вот почему она, в отличие от Хорда, так скромно одета!»

Но из какого же она племени? Слева к куртке у нее был пришит – как и у Ослака и Хорда – символ их рода: пучок блестящих черных перьев, явно принадлежавших тотему племени. Но кому именно? Лебедю? Орлу? Торак никак не мог угадать.

Они шли все утро, не останавливаясь ни поесть, ни напиться. Они пересекали болотистые долины, сплошь заросшие ольхой и вечно что-то шепчущими осинками, взбирались на холмы, темные от шумливых бессонных сосен.

Когда Торак проходил под ними, эти деревья печально вздыхали, словно оплакивая его скорую гибель.

Небо затянули тучи, солнце скрылось, и Торак растерялся, не понимая, в каком направлении они движутся. Наконец им попался холм, подножие которого покрывали многочисленные высокие, по пояс, муравейники. А поскольку муравьи строят свои дома только с южной стороны деревьев, Торак догадался, что идут они примерно на запад.

Через некоторое время они подошли к небольшому ручейку, и Хорд позволил всем напиться, но угрожающе прорычал:

– Мы слишком медленно идем! Нам еще через всю долину топать нужно, пока мы до Извилистой реки доберемся.

Торак насторожился, надеясь, что удастся подслушать что-нибудь полезное…

Но Ренн тут же заметила, что он подслушивает.

– Извилистая река, – медленно пояснила она, разговаривая с ним, как с младенцем, – находится еще дальше к западу, в соседней долине.

Там мы осенью всегда устраиваем стоянку. А в двух днях ходьбы отсюда на север раскинулась Широкая Вода, где мы обычно стоим летом. Мы ловим там лосося. Лосось – это рыба такая, если ты не знаешь.

Торак чувствовал, как гневно пылают у него щеки. Что ж, по крайней мере, теперь он знал, куда они направляются: на осеннюю стоянку его пленителей. Это плохо. Стоянка – значит очень много людей и очень мало шансов на спасение.

Они все шли и шли, а солнце спускалось все ниже, и пленители Торака стали вести себя настороженно, часто останавливались, прислушивались, озирались. Он догадывался: они тоже знают о том медведе. Возможно, именно поэтому они и ввели неслыханный обычай заранее «владеть» добычей, которую еще и убить не успели. Видимо, добыча становилась все более редкой, ибо медведь распугал всех зверей. Торак старался не думать о медведе, но это ему удавалось плохо.