Гробница Крокодила

За дверью раздались шаги и позвякивание доспехов.

Леопард дернул хвостом, Алекто крепко сжала ручки кресла.

– Наконец-то, – проговорил Теламон.

Пленника швырнули на пол к ногам Теламона. Молодой человек одет в грязную юбку, руки связаны за спиной под болезненным углом. Один из стражников рывком поставил пленника на колени. У Теламона перехватило дыхание.

– Это он! Кинжал у него? Твои люди нашли кинжал?

– При нем было вот что, – ответил Керашер.

Другой стражник показал нож с дешевой костяной рукояткой и медным клинком.

Теламон зарычал от злости и оттолкнул руку охранника.

– Это не кинжал Короносов!

Керашер позволил себе тихонько вздохнуть.

– В таком случае я допрошу пленника…

– Нет, – перебил юный воин. – Я сам с ним поговорю, он знает акийский.

Теламон спросил пленника:

– Где кинжал?

Ответа не последовало. Арестант наблюдал, как леопард рвет на части голубые кишки обезьяны.

– Смотри на меня! Где кинжал Короносов?

Как и у большинства египтян, голова пленника выбрита наголо, а глаза подведены черным.

На красивом лице – выражение притворного недоумения. Вот египтянин поднял темные глаза на Теламона и покачал головой.

– Он знает, где кинжал, – заметила Алекто.

Она наблюдала за египтянином с пристальным вниманием змеи, готовящейся к броску.

– Прикажу всыпать ему хорошенько. Мои люди его расплющат, как листок папируса, – пообещал Керашер. – А если он и тогда будет молчать…

Толстая, унизанная перстнями рука указала на топоры в форме полумесяца и хлысты с медными наконечниками, которыми были вооружены стражники.

Алекто сразу оживилась, и ее губы растянулись в улыбке.

– Можно придумать способ получше.

С тех пор как они отплыли из Микен, Теламон в первый раз порадовался, что с ним Алекто. Он не любит пытать людей – тетя же это занятие просто обожает. Уж она точно развяжет пленнику язык.

Скоро кинжал будет у них. Сердце Теламона забилось быстрее.

Он вспомнил длинный, беспощадно острый клинок и силу предков, разливавшуюся по всему телу, стоило только взяться за рукоятку…

– Давайте начнем, – предложила Алекто.

Ее щеки разрумянились, красивые губы приоткрылись.

– Еще рано, – холодно бросил Теламон.

Опустившись на корточки, он показал пленнику маленького аметистового сокола у себя на запястье. На лице раба отразились боль и горе. Эта печать принадлежала Пирре.