За гранью разума. Книга третья

– Хорошо, мама, – согласилась Дорис.

– Молодец, – со злостью усмехнулась Кайлен, свалила на девушку бумаги и, качаясь на высоких каблуках, пошла к столу.

Дорис вернулась к себе в комнату и, поставив будильник на тридцать минут раньше обычного, принялась за работу, порученную матерью.

Дорис потёрла сонные, уставшие глаза и посмотрела в окно. Лос–Анджелес уже заливал солнечный свет, а девушка только сейчас закончила работу для Кайлен. Дорис потянулась, закрыла ноутбук и, не раздеваясь, упала на кровать.

Девушка закрыла глаза и в этот момент, словно гроза в прекрасный летний день, прозвенел будильник. Чуть не плача от отчаяния, Дорис поднялась с кровати, включила ноутбук и принялась за выполнение домашнего задания для своих курсов.

Глава 3

– И всем загадкам вопреки, наш путь в пространстве бесконечном, не покоряясь, ищет вечность и будет так уже всегда, – прошептал молодой Джеймс Фокс, облаченный в чёрное пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии.

Мужчина улыбнулся и нежно провёл рукой по голове новорождённой девочки.

– Наконец, ты пришла в этот мир, – продолжал шептать Джеймс, глядя на младенца. – Я так долго этого ждал. И пусть, пока, я не могу прикоснуться к тебе своим сердцем, я всегда буду рядом. С этого момента я стану твоим Ангелом – Хранителем.

В детском отделении роддома послышался неумолимый бой старинных часов.

– Мне пора, дорогая, – с болью расставания, Джеймс посмотрел на девочку.

 – Но, я скоро вернусь. Я люблю тебя, Джессика.

Джеймс Фокс с трудом поднял веки. Солнечный свет в тот же миг залил его карие глаза. Мужчина перебрался на противоположный край кровати, чтобы солнцу было его не достать. Отголоски осознанных снов ещё блуждали в пробуждающемся сознании и требовали немного времени, чтобы окончательно успокоить душу, вернувшуюся из ночных путешествий. Сладко потянувшись, Джеймс поднялся с постели и, слегка прихрамывая, отправился в ванную комнату.

Приведя себя в порядок, Фокс внимательно посмотрел в зеркало на моложавое, миловидное, хорошо выглядевшее, лицо пятидесятилетнего Эрина Маккензи. Прошло больше двадцати лет с тех пор, как Джеймс обрёл это лицо, но, не смотря на это, мужчина так и не смог свыкнуться с этим фактом.

По скрипящим ступенькам старой лестницы, в домике с красной дверью на самой окраине Нью–Росса, Джеймс спустился вниз и сварил себе чёрный ароматный кофе.